В здании у Певческого моста в Санкт-Петербурге, в министерстве иностранных дел, знали и о мечтах английского капитала выйти на новые просторы, и о том, что выход этот будет сопряжен с огромными уступками со стороны России, которой придется давать немалые преференции заморским промышленникам. Но деваться было некуда – гудок паровоза от Манчестера и Ливерпуля долетел в бескрайние российские степи, возвещая о новой эпохе технического прогресса. Обеим сторонам оставалось соблюсти приличия. И способ сделать это был придуман.
Все, что происходило с весны 1866 по весну 1868 года с концессией на строительство железоделательного завода в Бахмутском уезде, надежно укрыто сумраком истории. Но, кое-что можно попытаться реконструировать. Но прежде хотелось бы сделать ряд важных уточнений.
Официальная версия, озвученная многократно в советских и постсоветских сочинениях, проста и незатейлива: дескать, помыкался князь Кочубей, ткнулся к французам, сунулся к англичанам, а капитала-то на акционерное общество и не раздобыл. И тут появляется Джон Юз, которому отчего-то приспичило именно эту концессию купить. Кочубей, разумеется, радостно хватается за эту соломинку.
Некритичность подхода к рассмотрению вопроса – налицо. Откуда Юз узнал о концессии? Нам отвечают – от Великого князя Константина, когда работал в Кронштадте, оборудуя один из фортов морской крепости броневыми листами Миллволского завода. Отдельные краеведы идут дальше и указывают на фигуру известного русского фортификатора того времени Оттомара Герна – якобы он был «одним из руководителей русской военной миссии в Великобритании» и предложил Юзу выгодное дельце. Слышали звон, да не знают где он!
Для начала два замечания. Во-первых, брат императора Александра II, Великий князь Константин Николаевич, бывший в ту пору высочайшим шефом русского флота, а затем и председателем Госсовета, мог, конечно, дать аудиенцию британскому инженеру, но только на финальной стадии сделки, когда уже все решено. Трудно представить себе, что член царской фамилии снисходит до переговоров с инженером, пусть и выдающимся.
Во-вторых, полковник Оттомар Герн действительно однажды в своей карьере исполнял роль наблюдателя (а не руководителя) в русской военной миссии, но не в Великобритании, а в Пруссии, и не в 1868 году, а в 1870-ом, будучи откомандированным на театр военных действий франко-прусской войны.
О Герне мы еще вспомним, потому как он в нашей истории действительно играет не последнюю роль, а пока вот еще что надо себе представить. Что представлял собой к середине 60-х годов Джон Джеймс Юз, каков был его социальный и имущественный статус? Без понимания этих важнейших для 19 века условий, невозможно понять происшедшее.
Итак. Валлиец, а значит, не вполне англичанин. Вернее, вовсе не англичанин во взглядах, как викторианской эпохи, так и эпох ей предшествовавших. С потомками древних кельтских времен, загнанных на юго-запад Острова, перестали считаться сразу после норманнского завоевания страны. К моменту рождения отца Юза еще существовал полугласный, полуофициальный запрет на участие валлийцев в выборном процессе. Шотландцам было легче – благодаря династическим связям с короной они легче инкорпорировались в английское общество, в жизнь империи. Жители Уэльса начали понимать относительную силу своего края и народа после начала промышленной революции. Уголь и руды в недрах их земли, развитие горного и металлургического производства сделали их необходимыми Британии. Кардифский и корнуольский уголь вылетал дымом в трубы всего цивилизованного мира, а с появление паровозов и пароходов стал одной из главных статей британского (читай – английского) экспорта наряду с манчестерскими, ливерпульскими, бредфордскими и престонскими тканями.
Церковь Св. Тидвила города Мертир-Тидвила, в которой, возможно, крестили Джона Юза, Richard Rogerson, wikipedia
Об отце Джона Юза мы знаем только неуверенное – был инженером в Мертир Тидфиле, промышленном городке на юго-востоке Уэльса. Кроме того, что он был инженером (или техником?) на предприятии по имени «Cyfarthfa Ironworks» Мы не знаем, имел ли он право голоса, также, как не знаем этого наверняка о самом Юзе. Ведь по английским законам того времени для этого надо было иметь или поместье или доходный дом, с четко прописанным в законе уровнем дохода. То есть, мало было иметь дом для обитания семьи, он должен был еще и прибыль приносить его владельцу.
Нам также доподлинно неизвестно – каков был профессиональный статус Джона Юза. Хорошо знавший его журналист лондонской «Standard» Джон Баддэли утверждал, что Юз был «semi-literated» – полуграмотный, едва умевший читать.
