– Хуже будет! – сразу ответил Перепичка.
– Без жида то?
– Хуже будет без жида, – твердо ответил мужик.
– Это почему? – спросил я, немного удивленный.
– Да потому же! Видите ли, оно как… Жид примерно понимает деньгу, а наш брат нет. Это раз. Другое, он сам гроши пускает в оборот… Ежели хоть малая ему выгода, он уже даст тебе, а у нашего брата, который, например, имеет, Христом богом не выпросишь, хоть ты умирай с голоду. Третье, я вот скажу так примерно: жиду, например, только гроши твои и нужны, ничего другое ему не требуется от тебя; если же наш брат, который побогаче, так не только твой портмонет отнимет, но и еще надругается над тобой, опоганит душу твою, в ногах заставит валяться, накуражится вволю, да еще благодетелем твоим будет считаться… Я, мол, мерзавец, тебя выручил, а ты меня не уважаешь..? Тут вон у нас много таких-то… Вот, примерно, Попасенко, – ну, я вам скажу, это такая ядовитая штука, что против него и двести жидов не выдержат… И уголь скупает, и гроши даст, и арендует, но все от него плачут, кто только не свяжется с этим чертом! Вот почему я говорю: хуже будет»!
Еврейский дух и население Юзовки, потом Сталино, безжалостно истребили нацистские преступники. За два года оккупации Сталино немцы уничтожили только в печально известном шурфе шахты 4—4 бис 75000 наших граждан. Понятно, многие из них были евреями. Община их после войны уже никогда не была довоенного размера.
Семейство Зодовых перебралось из еврейской сельхозколонии Веселая на Катеринославщине поближе к Юзовскому заводу на зареXX века. Где по пути первая буква «о» сменилась на «а» сегодня никто уже не скажет. Но факт – дети Николы Зодова писались уже Задовыми. Стало быть, и старший из сыновей – Лев, которого можно смело считать самым известным евреем Донецка. И, безусловно, – отменным оригиналом.
Лев Задов (в центре) с одесскими чекистами,
Два класса хедера – начальной еврейской школы – обычное дело для сына полунищего извозчика. Дальше – все, как у писателя Пешкова (Горького): «Не медаль ты у меня на шее, иди-ка ты в люди…». Мы не знаем доподлинно соответствовал ли левкин родитель бабелевскому образу папаши-биндюжника. Думал ли он «об выпить хорошую стопку водки, об дать кому-нибудь по морде»? Наверное, думал. В такое дыре, в такой зловонной яме, как Юзовка начала XX века, о чем еще можно было думать? Левка же Задов думал о жратве и новых ботинках. А это надо было работать, а это надо было пахать. Благо, в чернорабочие на заводе Юзов прием шел круглый год.
И стал Левка каталем, совершив первое грехопадение с точки зрения ортодоксальной еврейской семьи. А, может, это только наши современные представления об этом? Такие же неверные, как и обобщенное представление о стандартном облике иудея? Но, куда не кинь, молоденький паренек с юзовских линий Лева Задов никак не соответствовал никаким стандартам. Двухметрового роста, насмешливая физиономия, силы немереной! Куда ж его могли еще на заводе определить – только «козу гонять».
«Козой» звалась тачка для руды, которую каталь доставлял с рудного двора к доменной печи. Чтоб вы знали, работенка это адская и только жилистый, мускулистый от природы человек мог ее вынести в течение длительного времени. В тачку нагружали от 30 до 50 пудов руды (700—900 кг весу!). «Не каждый может в течение смены нагрузить на „козы“, перевезти и разгрузить около 2 000 пудов железной руды…, – написал в своих воспоминаниях известный доменщик Макеевского завода Коробов, – За 12 и более часов работы на заводе платили 70—80 копеек – по копейке за „козу“, а на каждую „козу“ грузили ни мало, ни много 25—30 пудов руды. Двор был весь в рытвинах, повороты узкие, колеи разбиты…».
