Лейтенант пообещал. Едва он пропал за деревьями, группа стеснилась вокруг двоих энергично, но тихо говоривших красноармейцев. Юрий почувствовал - его сторонятся - и, сочтя за лучшее подождать, что будет, сел на пень. Ноги отяжелели, ощущая, будто разбухшую, кожу сапог, желудок напоминал о желательности плотного обеда. Представлялась походная кухня, в чьём котле заманчиво побулькивает каша для танкистов, заправленная мясными консервами. «Не к питательному ли пункту подались?» - было первым, что пришло в голову, когда толпившиеся красноармейцы вдруг пошли вглубь леса.
– Командир приказал ждать его! - крикнул Вакер без особой настойчивости.
Один из солдат обернулся и, глядя молча, с недвижным напряжением, поправил на плече ремень карабина. Кто-то в середине группы опасливо-дерзко выкрикнул:
– Приказал - и что?
Неподалёку от Вакера остался красноармеец, расставивший, словно для устойчивости, ноги в ботинках с обмотками. Поплёвывая на пальцы, он раскуривал самокрутку.
– Эти двое их увели? Куда? - требовательно спросил Юрий, не поднимаясь с пня.
Солдат посмотрел вслед ушедшим и промолчал. Вскоре вернулся старший лейтенант, за которым тянулись вереницей ополченцы в гражданской одежде, в кепках. Вакер шагнул навстречу, выражая видом сдержанность и как бы сожаление.
– Вы их отпустили? - с отчаянием вознегодовал лейтенант.
– Они не пожелали выполнить ваш приказ. Я им повторил его!
– Повторили?! А почему не задержали их?.. - у лейтенанта пресёкся голос: оттого что гнев был силён, однако власти не прибавлял.
Вакер невозмутимо и сухо заметил, что он военный журналист, но не командир.
– У вас - воинское звание! Вы должны были действовать...
– Вооружённая группа, - прервал Вакер, - приняла своё решение и не подчинилась. Есть свидетель, - он подозвал жестом красноармейца.
Лейтенанту было недосуг задавать вопросы, которые мало что обещали дать, он произнёс угрожающе: «Разберёмся!» - и добавил: далеко в тыл дезертирам не уйти, их перехватит заградительный отряд. Красноармеец попросил разрешения «доложить».
– Они не в тыл... - он встал перед командиром навытяжку и как-то сдавленно сообщил: - К немцам они пошли сдаваться.
«Однако... рисковали те двое, - подумал Юрий, - но, кажется, выиграли. То, что целую группу приведут, - им наверняка зачтётся». Среди остро волнующего, что закипело в нём, проглянуло неистребимое любопытство: насколько натурально возмутится лейтенант? Но того заботило уже лишь, как бы не подтаяло число ополченцев, и, пока он приказывал им «держаться кучнее», Вакер выяснил у красноармейца весьма интересовавшее.
– Вы показали себя достойно, что не поддались на агитацию, - для начала похвалил он дружественно и значительно, а затем спросил в упор: - Почему вы с ними не пошли?
Солдат отвёл глаза.
– Мы должны за родину жизнь отдать... вот что.
– Должны! Но они-то пошли. Все - кроме вас.
Красноармеец, было заметно, несказанно боялся попасться на ответе.
– Многодетный? - спросил Вакер.
– Трое детей.
– А те, какие ушли, - молодёжь, кажется?
– Молодняк! - солдат от чего-то внутреннего и сильного невольно махнул рукой. В этом жесте, во всей фигуре Юрий прочитал безнадёжно тоскливое: «Мне бы их заботы...»
Старший лейтенант не дал провожатого, и Юрий самостоятельно выходил в расположение танковой бригады. Он успел представиться командиру и поговорить с ним, перед тем как танки двинулись в бой.
– Свою задачу я выполню! - сказал командир с поразившей журналиста странно горькой лёгкостью. - Разведка меня обеспечила данными: у немцев сил здесь пока мало. А наших - довольно! достаточно наших, чтобы закрепиться и держать оборону! - повысил он голос. - Но это уже не моя задача... - вдруг оборвал разговор так, будто спохватился: зачем он его ведёт?
Вакер, получив место в автомашине ремонтной мастерской, отправился следом за боевой колонной и с опушки леса наблюдал, как танки, кроя ожесточённым огнём город, действительно вошли в него. Юрий замечал движение пехотных частей близ Острова, видел, что за боем следят из леса командиры. Однако стрелки в город так и не вступили, артиллерия тоже не подтянулась, и немцы беспрепятственно свозили под Остров огнемёты и пушки, а также зенитные орудия, которые умело приспособили для стрельбы по танкам. К исходу дня бригада, потеряв почти треть машин, город покинула.
Отступление стремительно набрало темпы, и на другой день Вакер уже прощался с Псковом, где бушевали пожары, шайки разношёрстного люда разгульно грабили квартиры руководства, а начальник бензосклада поджёг столь нужное для эвакуации горючее и скрылся - в то время как артиллерийский склад с массой снарядов и патронов, склады с обмундированием и провиантом были оставлены новым распорядителям.
Человек, пустивший Юрия в автомобиль, говорил с терпеливо-покорной измученностью:
