– Когда мы раскулачивали немцев, ты думаешь, сердце оставалось как камень? - со строгой грустью спросил Иоханн Гугович и, закрыв глаза, отрицательно помотал головой. - Но жизнь даёт тебе задание, и знаешь одно: сделать лучше других. Русский может не всегда усердно раскулачивать русских. Но немец должен быть к немцам беспощаднее, чем начальник другой нации. К этому очень внимательны наверху.
Юрий услышал рассказ о том, какое особенное, даже на взгляд отца, рвение в раскулачивании соплеменников показал некий Мецгер. На него обратили внимание и, как истого, опытного службиста, направили в русский район.
– Так что он там сделал? - отец усмехнулся. - Усыновил ребёнка тех, кого проводил подыхать, где... где раки зимуют.
– Уполномоченный по раскулачиванию и - усыновил... - сказал Юрий с сомнением.
– Представь себе! - Иоханн Гугович слегка порозовел от возбуждения. - Кто узнал про это, ждали - он сам полетит туда, куда Макар телят не гонял. А его - что ты думаешь? - повысили! Если бы немец усыновил ребёнка кулаков-немцев - было бы нехорошо. Но что немец усыновил русского ребёнка, там понравилось, - отец указал большим пальцем вверх. - Мецгера взяли в Москву!
«Вот уж кому, - подумал Юрий, - переменят - если уже не переменили - национальность». Он похвалил себя, что в своё время не посчитал за ненужную мелочь позаботиться, дабы у него в паспорте стояло не «Иоханнович», а «Иванович». В ту ушедшую пору он, наверное, употребив усилия, сумел бы и устроить запись в графе - «русский». Сейчас, обострённо досадуя, вспоминал, почему не попытался это сделать? Во-первых, тогда он знал немало видных немцев, чьей карьере национальность не помешала. Во-вторых, было известно: его отец - один из руководителей Немреспублики, семья немецкая; и то, что сын, оказывается, «русский», возбуждало бы вопросы.
Вопрос национальности лихорадил Юрия в изнурительно-нервозные сутки после его возвращения в Москву из Одессы. Только что был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Придя в редакцию, Юрий остался там на ночь, чтобы заслужить похвалу, дав утром готовый очерк о подвигах черноморских моряков на суше.
Принимая материал, ответственный секретарь - пожилой, покашливающий, не выпускавший изо рта папиросу, - посмотрел на Вакера особенным, утрированно-соболезнующим взглядом. То же выражение Юрий заметил в продолжение дня ещё у двоих-троих коллег. Остальные поглядывали на него с еденьким любопытством.
Вечером с ним беседовал секретарь парторганизации газеты.
– У вас, кажется, родные в Поволжье? - сказал так, будто не знал достоверно, кто отец Юрия.
– Родители, брат...
– Опубликовано, что поволжские немцы укрыли фашистских диверсантов... - парторг не сводил глаз с Вакера, и тот с невольно-виноватой угодливостью сказал:
– Да-да, я читал...
– Читали... - и парторг словно бы задумался, перед тем как сообщить: - Газете нужен такой, как вы, собственный корреспондент в Красноярском крае. Решено вас перевести.
– Но там же Норкин! - вырвалось у Юрия.
– Норкин, - секретарь кивнул и сказал с похвалой: - Способный, очень способный журналист! Заслужил повышение.
– То есть... его на моё место? - Юрий посерел лицом.
– Товарищ Вакер, - парторг демонстрировал голосом и выражением, как старается быть терпеливым, - у нас с вами - разговор коммунистов! Партия на время войны, - сделал он ударение, - посылает вас, в интересах победы, туда, куда считает нужным!
Юрий, извинившись, спросил, «на каком уровне» принято решение? Ведь в Указе говорится только о немцах, проживающих в Поволжье.
– Имеются необходимые дополнения, - произнёс секретарь тихо и внушительно. - Мне поручено разъяснить вам: вас не выселяют. Вас переводят.
Вакер, пришибленный и взвинченный, едва не спросил о возможности обратиться наверх - по поводу перемены, в виде исключения, национальности. Потянул в себя воздух, но... не решился заговорить. В голове мелькнуло, что он ныне не единственный немец, озабоченный тем же вопросом, и вряд ли наверху это приветствуется: исключение должно быть исключением. Не разумнее ли - попытаться найти отклик в Красноярске, присмотревшись к тамошнему руководству?
...Оно само пожелало увидеть Вакера через несколько дней после его приезда. Новый собкор был вызван в краевой комитет партии. Дождавшись своей очереди, Юрий ступил в кабинет, где за столом сидел угрюмоватый человек в куртке, отличавшей руководящих лиц: синяя, однобортная, с форменными пуговками на карманах куртка именовалась «директоркой». Юрий, нервничая, сидел на стуле и ждал, когда начальник, перебирающий бумаги, прочтёт их. Тот поднял глаза.
– Юрий Иванович Вакер, коммунист со стажем, журналист... - в лице выразились сосредоточенность и важность, словно только он и мог вникнуть в нечто замысловатое. - Вам направление в районную газету, - протянул бланк с напечатанным на машинке текстом.
– Тут какая-то ошибка... я - собственный корреспондент центральной газеты... - оглушённо начал Юрий.
