И через мгновение после того как я передаю слово ведущему и мы выключаем «лайфю», вся многочисленная делегация, а, соответственно и журналисты с ними, направляются обратно в Донецк. Вот так минуты или даже секунды зачастую определяют обстоятельства – положительные или негативные. Чуть бы по-другому сложился график наблюдателей, не отработало так хорошо «лайфю» – и включались мы не на фоне аэропорта, а в центре города, или вовсе эфир был сорван.
Конец февраля 2015 года. Мы только приехали в Донецк. Он так изменился за год – с того момента, когда ещё не было войны. Впрочем, я по памяти достаточно неплохо ориентируюсь на улицах.
В первый или второй вечер мы договариваемся встретиться с коллегами в одном из баров. Выходим из той самой квартиры тёти Ани, где я жил год назад до депортации, двигаемся по освещённому фонарями бульвару Пушкина. За углом любимое кафе «Три толстяка», где раньше готовили потрясающие блины с яблоками – после начала боевых действий меню значительно поредело.
Моя первая фотография после пересечения границы с ДНР
В этот момент раздаётся оглушительный звук, похожий на падающие листы металлической крыши. Я недоумевающе смотрю на Стаса. «Это выстрелы из Калашникова», – со знанием дела говорит мой оператор.
Обрисую картину ещё раз: самый центр города; вечер, когда люди возвращаются с работы, гуляют с детьми, ходят за продуктами – и тут такое.
Осторожно выглядываем из-за угла. В темноте не так просто разглядеть происходящее. Выясняется, что перестрелка как раз у того заведения, куда мы направляемся. Стас набирает номер коллег, которые находятся внутри.
– Парни, тут снаружи немного постреливают – не сказать, что с боязнью, но явно настороженно говорит Стас
– А, ну да, бывает такое. Ничего, подождите, пока всё успокоится, и заходите спокойно – уже совершенно невозмутимо заявляет корреспондент, который не первую неделю проводит в охваченном войной Донбассе.
В этот момент я вывожу закон равновесия «по-Донецки»: если в какой-то ситуации ты порядком струхнул, то смелости прибавится в чём-то другом. Под впечатлением от происходящего я звоню подруге (позже Анастасия станет моей невестой, а на тот момент мы только начинали общаться), рассказываю в двух словах о случившемся и признаюсь, что она мне нравится.
Ну, вы понимаете, вроде я тут такой герой под пулями – как же меня не полюбить? Сразу взаимностью мне, конечно, не отвечают, но факт остаётся в истории наших отношений.
В тот день я не только впервые слышу звуки реальной перестрелки, признаюсь в своих чувствах девушке, но и вижу в одном месте огромное количество вооружённых людей. В свободное время ополченцы с автоматами и пистолетами проводят время в кафе, барах, как обычные горожане.
Заказывают блюда, напитки, общаются с друзьями, знакомятся с симпатичными девушками. Вот только несложно предположить, что количество происшествий с участием нетрезвых вооружённых людей выше, чем когда люди просто пьяны.
Да, это было. Такие инциденты не вычеркнуть из истории Донбасса. Но тогда было просто ополчение – объедение людей, взявшихся за оружие ради отстаивания своих идеалов. Вот только не все осознают ответственность, которая ложится на плечи настоящих защитников. Тем, кто этого не понимает, настоящие военнослужащие и сотрудники полиции доходчиво разъясняют.
Впервые примеряю бронежилет и каску
Если на момент начала нашей командировки в конце февраля на улицах практически не было машин, а по городу все ходили с оружием, то через несколько недель людей становится гораздо больше, на дверях общественных заведений появляются наклейки с изображением перечёркнутого автомата. А под конец нашего двухмесячного пребывания на дорогах замечаем даже небольшие заторы, а носить оружие без разрешения теперь вовсе запрещено.
Приведу концертный пример. Очень часто раньше на улицах мы видели внедорожник с полицейской мигалкой и надписью «Афганец» на месте номерного знака (тогда вешать подобные таблички было очень модно). Однажды наш второй водитель Олег «Лузга», отвозя нас домой после тренировки в фитнес-клубе, не уступает дорогу этой несущейся иномарке с включённой мигалкой. То есть таксист и не мешает автомобилисту, но и не оказывает должного почтения.
Через несколько секунд внедорожник резко подрезает нашу машину, из салона выходит здоровенный лысый мужик под два метра ростом. Хоть мы со Стасом, заряженные энергией, только вышли из спортзала, но нам, наверное, и вдвоём не удалось бы одолеть этого «Афганца». Он достаточно быстро обозначает свои требования: если прямо сейчас не увидит компенсации за свои моральные страдания, то прострелит нам все колёса. К счастью, двухсот гривен оказывается достаточно для решения проблемы.