Я экстренно захожу в социальные сети в надежде найти какую-нибудь историю. И уже через несколько минут натыкаюсь на пост, где какой-то пользователь просит всех неравнодушных привести продуктов для молодой девушки, которая живёт с ребёнком в бомбоубежище.
Звоню по указанному в объявлении номеру Анастасии. Прошу молодую маму перечислить все предметы, которые нужны ей и маленькой дочери. Уже через час с полными пакетами еды и подгузников мы приезжаем на территорию заброшенного хлебозавода, где прямо между зданиями расположено старое бомбоубежище.
Сложно представить, что малышка родилась и всю свою пока короткую жизнь провела в подземелье. Можно прогуляться поблизости, но далеко отходить нельзя – вдруг начнётся обстрел. Мы снимаем помещение изнутри, записываем интервью с Анастасией, стенд-ап на улице под звуки стрельбы и в очередной раз отправляемся из этого гуманитарного ада (как сказал один коллега) обратно в центр Донецка.
Эту историю я привожу в пример ещё и для того, чтобы показать: когда помогаешь кому-то, важно не оказать медвежью услугу. В конце командировки Анастасия просит у нас ещё денег. Ну как отказать молодой маме? Достаточно большую сумму по донецким меркам мы вручаем её супругу.
Проходит несколько месяцев, мы снова возвращамся в Донецк. Опять просьба помочь. И опять мы не можем пропустить мольбы мимо ушей. Однако заканчивается всё, увы, неприятно. Девушка начинает постоянно писать смски – просит ещё денег. Скрепя сердце, мы раз отказываем, два, три, десять…
Приходится договориться о встрече, чтобы в глаза объяснить свою позицию, так как сообщениям уже нет конца. Выясняется, что с момента нашей последней встречи у Анастасии, по-прежнему живущей в бомбоубежище, родился ещё один ребёнок, а мужу по-прежнему трудно найти работу. Было тяжело, но в этот раз мы денег не даём.
Во время съёмок помогаем завести автобуз
– Обратил внимание на её руки? – сев в такси, я задаю вопрос Стасу.
– Нет. А что такое?
– Ногти покрыты красным лаком. Причём, сделано очень аккуратно. Видно, что из салона.
– Кстати, да, я даже не заметил.
– Раз на маникюр деньги есть, то и дети голодными не останутся!
До командировки в Донецк весной 15-го я выходил в прямой эфир лишь дважды. Поэтому в первый день после приезда в город (а тогда одновременно работали несколько съёмочных групп) продюсеры позвонили более опытному корреспонденту для того, чтобы он включился и рассказал об отводе тяжёлой техники с линии фронта.
Вот только из-за каких-то технических проблем телефон коллеги не работал. Поэтому редакции ничего не оставалось, кроме как набрать мне. Только благодаря этому удачному стечению обстоятельств я и отработал целый день в прямом эфире. К счастью, своим шансом воспользовался. А так бы, может, никто и не узнал, что на меня можно рассчитывать во время включений. Да я, признаться, и сам тогда ещё не был уверен в этом.
Февраль 15-го. Моя первая фотография на фоне техники.
Правда, один эпизод в тот день чуть не испортил мою репутацию. Надо сказать, что у каждого корреспондента своя тактика или даже стратегия работы в прямом эфире. Многие пишут текст и потом стараются его
Некоторые используют планшеты в качестве суфлёров, которые держат им операторы прямо под объективом камеры. У меня давняя шуточная мечта: чтобы во время такого включения за спиной корреспондента упал метеорит, и тот бы не смог и двух слов связать о произошедшем, а так и продолжил читать с экрана.
А вот признанные мэтры телевидения вообще практически не готовятся к прямым эфирам: настоящие профессионалы, зубры настолько погружены в ту или иную тему, что дополнительной тренировки им не нужно.
Что касается меня, то я предпочитаю в голове определить структуру включения, продумать текст, а потом несколько раз – зачастую примерно – проговорить его. В первый день командировки на вечерний праймовый выпуск новостей меня просят рассказать не только про отвод техники, но и о политической подоплёке происходящего. Кроме того, использовать несколько синхронов. Короче, проговаривать пришлось много.
В начале боевых действий большинство телеканалов пользовались услугами турецкой компании. Иностранцы единственные умудрились провести в Донецк спутниковую тарелку, установить её на крыше фешенебельного отеля. И за деньги они продают время для отправления видеоматериалов или выхода в прямой эфир.
Сумма за такие услуги настолько астрономическая, что когда я узнаю цифру, то приду к выводу: «любая моя запинка очень дорого обойдётся компании, поэтому мы будем включаться через лайфю16». Пусть сигнал иногда хуже, зато дешевле, плюс мы более мобильные.
Но это будет позже. А пока я – девятнадцатилетний уже не юнкор, но и явно ещё не мэтр – готовлюсь предстать в перед зрителями праймового выпуска. Известный журналист Владимир Познер на вопрос о волнении перед записью своей передачи ответил как-то, что тем, кто не волнуется перед прямым эфиром, пора заканчивать с профессией.