Час ночи. Мы готовимся к прямому включению. Стоим на той самой остановке рядом с супермаркетом, где несколько часов назад разорвался снаряд. Полная тишина, на улице ни души. Только бригада коммунальщиков ремонтирует поврежденные троллейбусные линии. Эти, конечно, точно сумасшедшие. Совсем недавно закончился обстрел в центре, на окраине до сих пор слышна канонада. А рабочие восстанавливают движение.
– Братцы, не страшно? – чтобы скоротать время перед эфиром, спрашиваю я.
– А что делать, как люди завтра без трамваев? – будто бы извиняясь, отвечает усатый мужчина в оранжевом костюме.
– Опасно же, утром сделаете!
– А сами-то чего стоите?
– Да у нас эфир сейчас.
– Ехайте домой, завтра обо всём расскажете!
Дружно смеёмся и возвращаемся к своей работе. Такая вот она – сами же выбирали. И с удовольствием занимаемся любимым делом. Казалось бы, ночной эфир. Выпуск увидят только зрители Дальнего Востока, которых на телевидении, уж пускай нас всех простят жители, иначе как «пингвинами» не называют.
А я сам в разговоре с продюсером настаиваю на прямом эфире. Ведь можно с места обстрела рассказать и, главное, показать, что здесь произошло. Вот и осколки стекла, ещё не убранные, и коммунальщики в кадре работают.
Перед прямым включением
– Дань, всей бригадой любуемся твоими замечательными кроссовками, но хотелось бы уже и на тебя посмотреть, – такую фразу слышу в ухе от режиссёра из аппаратной.
Это Стас опускает в руке камеру, отдыхает перед включением.
– Мы просто ходить будем в кадре, – объясняю я, – Стас, наводи на меня!
Улыбаюсь в камеру и машу рукой ночной бригаде, будто бы и не отъездили последние несколько часов по местам обстрелов в сильном нервном напряжении.
– Полминуты до вас!
– Отлично, работаем!
Снова водитель Володя давит на газ, чтобы как можно скорее оказаться на месте обстрела. В салоне, кроме меня и Стаса, наш друг Лёха. Это фотокор-стрингер, работающий для агенств «ТАСС» и «France press».
С ним мы познакомились несколько месяцев назад весной 15-го, когда в такой же компании, как сейчас, пытались проехать, даже скорее прорваться в посёлок Спартак, когда там была очень напряжённая обстановка – снаряды разрывались практически беспрерывно.
В то время с «Шаманом» мы ещё не дружили, поэтому под свист мин на крайнем перед линией фронта блок-посту нас благополучно развернули. Но та история с Лёшей нас быстро сблизила.
На этот раз мчим в посёлок Октябрьский. Наверное, уже можно даже не уточнять, что это в той же стороне Донецка, где Киевский район, а, соответственно, и аэропорт, промки Спартака, Авдеевки…
Перед нами с включённой сиреной гонит машина сотрудников МЧС. Это означает только одно – обстрел был только недавно. Закончился ли? В этот момент единственный раз за все восемь месяцев работы в Донбассе Стас произносит фразу: «Что-то мне не по себе ехать. Может, вернёмся?»
В дороге
Я очень сильно удивляюсь, когда слышу такое предложение. Опытный оператор, столько горячих точек за спиной, поэтому у меня и мысли не возникло усомниться в его храбрости. Может, так называемая журналистская чуйка?
Наш товарищ с ВГТРК – продюсер Андрей – в беседе как-то упоминал, что у него точно есть это самое шестое чувство. Приводил в пример историю с гибелью оператора «Первого» Анатолия Кляна, о которой я рассказывал в предисловии. В ту роковую ночь к войсковой части отправились все без исключения съёмочные группы федеральных каналов, кроме ребят с «Вестей». Как рассказывает Андрей, в какой-то момент он позвонил своим журналистам, когда те были уже в пути, и попросил их вернуться в город.
– Как же так? Что мы там будем делать? – недоумевающе спрашивает репортёр?
– Посидим вместе, поболтаем, чайку попьём – невозмутимо отвечает продюсер.
Примерно через час поступает информация о том, что колонну журналистов обстреляли.
Несколько секунд после фразы Стаса я молча обдумываю его слова.
– Братаныч, сейчас сделаем, как ты скажешь! Будем возвращаться?
– Да ладно, всё в порядке, едем дальше!
Донецкий асфальт с ямами от времени и воронками от снарядов заканчивается. Въезжаем в посёлок Октябрьский. По-прежнему не отстаём от машины спасателей.
Наконец, мы на месте. Небольшая улица, как на любой подмосковной даче. Снаряды разорвались на территории двух участков, расположенных друг напротив друга. Несколько домов до сих пор в огне. Местные жители выносят из пожара всё ценное, спасатели пытаются справиться с пламенем.
Улицу заполоняют соседи, которые стараются помочь чем-то, рядом пара случайных зевак. И никому, видимо, даже не приходит в голову уйти в более безопасное место. Ведь если четыре снаряда прилетели так кучно, то есть большая вероятность повторного обстрела по намеченной территории.
Ну а кому прятаться? Пожарные работают, мы вроде как тоже, погорельцы пытаются спасти хоть какие-то вещи, остальные помогают, ну или по крайней мере не мешают – все при деле.