Стас – в бронежилете и каске – уже снимает. Как мне кажется, со стороны это выглядит несколько странно и определённо жутко, когда закованный в такие доспехи журналист лавирует между босоногими детьми и старушками в халатах.
Впрочем, на моё наблюдение Стас однажды отреагировал крайне категорично, слегка цинично и, без сомнений, справедливо. «Я журналист – работаю в горячей точке под обстрелами в каске и бронежилете. А во что одеты люди вокруг – меня это не касается, хотя, понятное, дело, ничем не защищённых мирных жителей жалко».
Мой оператор уже залезает на крышу дома – снимает, как спасатель сверху тушит здания. Я, надев бронежилет и взяв каску в руки для записи стенд-апа, начинаю обходить стоящих поблизости местных жителей.
Во мне резко просыпается инстинкт журналиста криминальной программы. Спрашиваю у очевидцев, не снимал ли кто-нибудь начало пожара. Через несколько минут меня подводят к мужчине, который показывает кадры, сделанные на мобильный телефон.
Говоря циничным языком телевизионщика, картинка очень яркая: языки пламени вырываются из горящего дома, на фоне слышны крики местных жителей, люди начинают сами тушить огонь, где-то вдалеке ревут сирены пожарных машин.
Горящий дом в посёлке Октябрьский
Я уже понимаю, насколько эффектным должен получиться сюжет с таким исходником. Вот только возникает техническая заминка: как скопировать видео? Компьютера у автора нет, мы снимать обстрел поехали, разумеется, без ноутбука.
В итоге мужчина предлагает вариант, который может озвучить только житель Донецка: «а чего, вы забирайте с собой телефон – в городе всё, что нужно, сделаете. У меня вторая труба есть для звонков. А завтра буду в центре, тогда и пересечёмся».
В доброте и доверчивости (в хорошем смысле этого слова) дончан мы убеждаемся постоянно. Сколько раз нас поили чаем герои сюжетов. Ветеран вручал огромный пакет собранных в саду яблок; та самая бабушка-фронтовик, которая была снайпером, кормила нас свежеиспечённым хлебом; две сестры-пенсионерки, которые живут на самой разрушенной улице города, угощали нас семечками. Это всё, понятное дело, мелочи, но, как известно, из таких деталей и формируется мнение о людях в целом.
Получив телефон с таким видео, я записываю стенд-ап и общаюсь с потерпевшими. Затем мы отправляемся по другому адресу. Увы, привычная картина: пятиэтажка, снаряд разорвался во дворе, осколки разлетелись на несколько десятков метров. Погибла пенсионерка. Записываем синхрон её подруги.
Это тоже характерная особенность большинства дончан – не отказывают от комментариев даже в самые трудные моменты: после того, как сгорел дом, умер близкий человек, или даже сам герой пострадал. Точно так же во время счастливых, радостных моментов – в любой ситуации люди настолько открытые, что готовы разделить со всеми свою радость или горе.
Похожая ситуация случилась в посёлке Старобешево. Приезжаем мы как-то туда после очередного обстрела. Через комендатуру узнаём адрес, где прописана местная жительница, погибшая во время артиллерийской атаки.
На пороге квартиры мы оказываемся за несколько часов до начала поминок. Возможно, в такой ситуации с точки зрения этики нужно было развернуться и уехать. Однако во время вооружённого конфликта, к сожалению, такие съёмки нередки – это понимают не только журналисты, но и интервьюируемые.
В таких случаях стараемся быть максимально деликатными и чуткими к героям; пытаемся объяснить им, насколько важно донести до общественности подробности случившегося и убедить, что это может улучшить ситуацию.
Хоть после долгих уговоров дочь погибшей так и не соглашается сниматься, знакомые женщины дают добро на «синхрон» и рассказывают не только о том, как случилась трагедия, но и делятся воспоминаниями о подруге.
Сейчас на месте гибели пожилой женщины мы знакомимся со следователями Киевского района, которые всегда выезжают по адресам, где кто-то погиб или пострадал. Обмениваемся номерами, я прошу делиться с нами информацией об обстрелах.
Записывает наш телефон и автор видео пожара. «Живу здесь – если что, всегда сниму для вас». Теми съёмками первых минут возгорания мы, как и положено по негласным законам «Донецкого братства», делимся с коллегами. На одном из каналов даже потом появляется этот самый ролик с плашкой «эксклюзив». Ничего, и так бывает.
В августе 15-го корреспондентов – моих товарищей, входящих в славное «Донецкое братство» – как никогда много. От «Рена» в командировке наш старый знакомый Стас. От «России 1» приезжает Женя, с которым мы в своё время пересекались на «Рене».
Плюс в городе тот самый Лёня, у которого мы