Донна Соль и все её мужья полностью

Дома поэт, уже подумывавший о женитьбе, одним росчерком пера нарисовал её профиль и подписал по-французски: «Аннет Оленина – Аннет Пушкина». Потом, правда, зачеркнул всё. Но уже было ясно: он влюбился всерьёз.

Анна Алексеевна Оленина (1808-1888), или, как её все называли, Аннет, тоже с семнадцати лет была придворной фрейлиною. Пушкина она знала, ещё когда была совсем ребенком. Восторгалась его стихами. Мечтала ли она, чтобы они вместе с автором навсегда принадлежали ей? Да, «малютка» выросла. И на том балу она сама подошла к поэту и пригласила его на танец. А на следующий тур уже Пушкин выбрал её. Аннет подала ему руку, отвернув голову и улыбаясь, потому что была безмерно счастлива.

Всё в этот год волновало Аннет: и её успех среди гостей, и желание выйти замуж, и мечты о разных кандидатах на место рядом с собой… Она отмечает в своем дневнике: «Я лениво пишу, а, право, так много имею вещей сказать, что и стыдно пренебрегать ими: они касаются, может быть, счастия моей жизни».

Их встречи всё чаще, взгляды всё откровеннее. Как-то она оговорилась, сказав Пушкину «ты», и уже на другое воскресенье тот привёз ей стихи:

Петр Вяземский напоминает ему о литературном салоне Россет, пеняет, что Пушкин не бывает там. В ответ на стихотворение Вяземского «Черные очи», воспевающее красоту А. О. Россет, мигом следует пушкинское:

Все вокруг только и говорят о желании поэта жениться на Аннет. А сама она пишет в дневнике: «Вижу, что мне пора замуж: я много стою родителям, да и немного надоела им. Пора, пора мне со двора, хотя и это будет ужасно. Оставив дом, где была счастлива столько времени, я войду в ужасное достоинство жены! Кто может узнать судьбу свою; кто скажет, выходя замуж: “Я уверена, что буду счастлива”. Обязанность жены так велика: она требует столько самоотречения, столько нежности, столько снисходительности и столько слёз и горя! Как часто придётся мне вздыхать из-за того, кто пред престолом Всевышнего получит мою клятву повиновения и любви? Как часто, увлекаемый пылкими страстями молодости, будет он забывать свои обязанности? Как часто будет любить других, а не меня?»

Пушкин постоянно думает о ней, называет её «ангел кроткий, безмятежный», строит далёкие планы. В общем – дело к свадьбе. Но рады ей не все…

Как раз в то лето тетушка Аннет, Варвара Дмитриевна Полторацкая (кстати, тетушка и А. П. Керн), мечтала просватать свою племянницу за одного из своих братьев, Николая Дмитриевича Киселёва – чиновника министерства иностранных дел, человека перспективного и богатого. И вот уже Варвара Дмитриевна плетёт свои сети, выжидает момента, чтобы расстроить почти обговоренное дело.

Пушкин в курсе. Он нервничает. «Мне бы только с родными сладить, а с девчонкой уж я слажу сам», – неосторожно бросает он. И эту фразу тут же передают Варваре Дмитриевне, а та – Олениной. Аннет в ярости (много позже именно за эту фразу она обзовет Пушкина «вертопрахом»). Больше в дом его не зовут, записки возвращают нераспечатанными.