– Увидишь… – с достоинством ответила Йошка. – Ты, кстати, мне тоже помочь должна.
– Крови я тебе пришлю, – предупредила просьбу Циля.
– И это тоже… Ты подумай о спорынье… Да-да, и не делай такие глаза!.. Она мне будет нужна и в огромных количествах… Сейчас похолодало. Урожая приличного уж десяток лет нет, а сажать продолжают. Спорыньи много, с ней давно никто не борется. Надо бы её собрать. Пока по зернохранилищам. Мне для молений будет нужно, монастырских… Для просфор… Поняла?
– Сообразила.
– Да-да… Прежде чем последнее у нищих отнимать, им другие миры показать надо хотя бы. Поселить в них призрачную надежду. Не бросать же на произвол?..
– Может, сразу поставку такой муки по монастырям заказать? Чего мелочиться-то?
– Не торопись… Давай тут у меня попробуем. Я проповедь прочитаю. Народ послушает. Дозу по понятиям подкорректируем…
Под окном тявкнула дворняжка. Йошка встала, отворила створку и склонилась вниз через подоконник в монастырский двор:
– Привет! Сообщение есть? Сейчас спущусь…
– Побудь здесь, – попросила она Цилю. – Там почту принесли. Я скоро…
Пока Йошка отсутствовала, Циля с пристрастием осмотрела её жилище. Прошла в спальню.
Кровать – узкая и высокая. Одна спит, похоже. На кровати – белья нет, но есть ортопедический матрас и странное возвышение в ногах, перемазанное ваксой. Выглядит так, будто она берцы на ночь одевает и складывает в этом месте ноги. Видно, чтобы от остальных не отличаться по запаху… Книги в стопках – на полу. Стопки разные по высоте, их не меньше двух десятков. Некоторые ещё перевязаны бечёвкой, но большинство – уже тронуты её руками, неаккуратно переложены в другом, странном порядке, и готовы завалиться на бок. Стула нет. Но есть высокая конторка, перед которой, стоя, она что-то пишет. Вот и ручка с чернилами, и листы бумаги. На одном из них выведено на согдийском: «Вялотекущий песец», а ниже – что-то нечитабельное, на непонятном языке. На окне – глухая штора, не пропускающая свет. На деревянных стенах – вбитые как попало гвозди разных размеров. На них – множество верёвок с узлами, наручники, цепи, сети крупного плетения. Под кроватью – крепкое спиртное: коньяки, виски, ром, абсент и многое другое с непереводимыми названиями. Некоторые бутылки начаты, некоторые – ещё не тронуты. Ни стакана, ни зеркала в спальне Циля так и не нашла. Поторопилась назад. Йошка уже хлопнула внизу дверью и поднималась по лестнице.
– Ну, что там в Клетке? – сходу спросила Циля едва присевшую к ней на диван Йошку. – Что твои агенты доносят?
– Завтра ослюды приглашают в зоопарк. Не хочешь старых друзей навестить?
Циля покраснела.
– Да что ты!.. За столько лет ни разу не встречалась?
– Ннет…
– Перестань, – Йошка обняла подругу за плечи. – Надо встретиться… Старое помянуть. Новое начать… Я их сюда заберу. К себе. Тебе разве Тик не докладывал?..
– Ннет…
– А зря! Я им хорошее дело нашла. Будем вместе работать.
– Ты их на улицу выпустишь?!
– Мало того! Я их ещё и в лес запущу!
– Зачем?!
– Я им, глядь, какой Рехаб устрою! Они на всю оставшуюся жизнь о спирте забудут! – сказала Йошка громко и повелительно.
Дворняжка на крыльце, услышав из открытого окна её слова, осуждающе постучала хвостом по ступеньке.
***
– …Лао-Цзы не зря говорил: надо следовать природе, – пережевывая «Комсомольскую правду», заявлял Йошкин Кот. – Борьба бесполезна. Пора прекратить сопротивляться и просто – плыть по течению. Не нужно ничего делать, всё придёт само. И цветочки вырастут, и труп врага сам проплывёт мимо. Торопиться не надо. Только созерцать. Неподвижно. Стать пустым горшком. Он наполнится сам. Природа не терпит пустоты… Есть ещё газетка?..
Йошка просунула сквозь решетку еще один экземпляр периодической печати. Кот, оглядываясь в вольере на спящую в углу Цилину Целку, нежно взял зубами газету и стал бесшумно и неторопливо пережевывать лакомство. Йошка слушала его уже второй час. Как она поняла, та пара панд, некогда данных в зоопарк на прокат из Китая, жили в соседнем вольере и оставили в ослюдах неизгладимый след. Сейчас, за отсутствием других слушателей, Йошкин Кот щедро делился с нею своими мыслями.
– Вот ты говоришь: не пить! «А как не пить, когда дают?» – слышала? И дают же!.. Вот мы с благоверной свои пустые горшки этой природной благодатью и наполняем. А что детей не разрешают катать по кругу, так это совсем другое. Местные дети за те деньги, что платят за них родители, причиняют нам боль…
– Бьют? Кусаются?.. – удивилась Йошка.
– Хуже. Они плачут. Как только начинаешь им объяснять, что жить им осталось недолго и смерть приближается к ним с рождения, ревут в три ручья и просятся на ручки к предкам. А потом администрация выкатывает нам пени как за неоказанную услугу. Целка тут посчитала как-то, и вышло, что проще ничего не делать, а жить за счёт спонсоров. Полных горбов на пару месяцев хватает. А за два месяца кто-нибудь нами и заинтересуется. Посидит, поговорит…
– Поговорит?.. Это как?..
