– Да. Как мне лучше это сделать? – он смотрел на кости. С каждой секундой они привлекали его внимание всё сильнее и сильнее. Какие из них принадлежат человеку, который дал ему жизнь; который построил новую сильную общину, наказал недостойных родственников и победил ати-хапаи, лишь только умерев.
– Они возвращаются отсюда из-под воды, когда солнце уже почти скрывается в море. Если ты спрячешься на крыше и будешь их ждать, они сразу же учуют тебя. Если ты войдёшь в дом, когда они будут спать, они тут же проснутся и убьют тебя, потому что чутко спят и хорошо видят в темноте. Но они боятся солнечного света и плохо слышат. Они оставили меня в живых, чтобы я сидела перед дверью и громко будила их перед восходом солнца.
– Тогда послушай, мать. Помнишь, как в детстве я обманул тебя и рассвет?
– Я помню, – чуть улыбнувшись, сказала женщина. Она вспомнила этот день, который можно было бы назвать переломным, и уже начала понимать, что имеет в виду её сын, такой взрослый, сильный и, главное, решительный. – Тогда спрячься в той пещере, через которую я уходила от вас, а ночью или лучше перед самым рассветом приходи.
Так и сделали. И вот вечером из моря показались враги. Они были смуглые, тела многих были покрыты татуировками, лица некоторых напоминали звериные оскалы. Впереди, опережая сумерки на один шаг, шёл старый, но крепкий Панатури, чуть горбатый, похожий на акулу. Он почуял чей-то чужой запах, но вскоре к нему присоединились остальные. Все запахи смешались, и он забыл об этом. Все вошли в дом, разлеглись и уснули. Тафаки ждал, и когда настал час, он вышел из полуобвалившейся пещеры и направился к проклятым врагам, чье имя было так ненавистно ему. Он приблизился к дому и сразу, не заговорив с матерью начал замазывать илом все щели на стенах и на крыше, чтобы ни один луч не проник внутрь.
Вдруг один Панатури проснулся: "Эй! Скоро ли рассвет?" – спросил он.
– Нет. Рассвет ещё не скоро, – громко ответила Урутонга. Было слышно, как Панатури повернулся на другой бок и уснул, а Тафаки продолжил свою работу.
Вскоре раздался ещё один голос: "Не приближается ли рассвет?"
– Нет, – так же спокойно сказала Урутонга, и хотя небо уже начинало светлеть, в хижине вместе с Панатури был заперт кусочек ночи, что вошёл туда вместе с ними. Это тьма никак не могла выбраться наружу, потому что Тафаки уже почти закончил работу. Даже Панатури, так не любившие света, не догадывались о его приближении.
И вот солнце взошло так высоко, что в его сторону уже больно было смотреть.
– Скоро ли рассвет? – послышался голос.
– Скоро! Вот он уже! – закричала в восторге Урутонга, а Тафаки распахнул двери.
Панатури закричали от боли, они ослепли от такого яркого света. Их охватил страх, они заметались: кому-то удалось найти выход, а кто-то стал биться в стену. Но Тафаки взял своё копьё и жестоко покарал ненавистных Панатури.
Позже он посадит мать в свою лодку и отвезёт её в свой мир. Там старая женщина увидит двух младших внуков, которых никогда до это не видела, и ласково обнимет старшего. Сам же Тафаки будет стоять недалеко, но так, чтобы его никто раньше времени не увидел. Ему захотелось вдруг представить, что его нет. Тогда можно смотреть на всё со стороны и думать не о чём-то конкретном, а просто так, для своего удовольствия. Что это? Уж не спокойствие ли и благодать? Только сейчас он понял, что что-то изменилось. По-настоящему. А все перемены, которые происходили с ним до этого моменты, были только подготовкой. Проверкой на прочность: достоин ли он, Тафаки, того, чтобы меняться.
Некоторое время назад он вместе с матерью снял кости со стены и похоронил их как подобает. Они тогда снова плакали и вспоминали прошлые дни, и Урутонга сказала:
– Среди них был тот, кто отнял жизнь у твоего отца. Это тот самый старый Панатури.
Тафаки подошёл к телу убитого врага и прочитал про себя какое-то заклинание. Затем он поднял тело и швырнул прямо в море. Мёртвые татуировки поплыли по воде. Мёртвые отметки, мёртвая слава. Так Тафаки отомстил за своего отца.
Глава 3 «Однажды…»
И вот однажды. Нет, лучше так: Много позже… да.
…Много позже, когда я уже работал диспетчером, случилось такое.
Моя сменщица попросила меня прийти и сменить её пораньше. Я согласился, почему нет? Тем более, что день – воскресенье, а погода была не очень: прохладно и ветрено. Это вчера внезапно пришло такое пасмурное настроение середины августа, когда в ветровке жарко, а в рубашке холодно. Противный ветерок торопил бессолнечный день стать унылым вечером, так почему бы не помочь человеку и не начать свою смену на пару часов раньше? Я лучше захвачу с собой запасную книжку и кино на планшете и проведу время в тишине, покое и одиночестве. Это будет прекрасная смена. Всё оборудование выключено – идёт ремонтная компания, когда мы превращаемся из диспетчеров в сторожей, – и ничто меня не потревожит.
В четыре часа я уже на месте.
Ты на машине? – спросил меня охранник, готовый открыть огромные ворота.
Да. Я потом её загоню.
Да загоняй сейчас!
Да ладно. Мож тут народ ещё какой… ближе к вечеру загоню.
