Я вышел тем же самым путём и продолжил прогулку по джунглям. Сорвал яблоко с другого дерева, оно оказалось вкуснее первого. Я брёл неспеша, любуясь гибелью некогда пришедшей сюда цивилизации огородников и эскапистов. Вдруг одна дача оказалась незаброшенной! Вот уж диво, лысое пятно на волосатом затылке. Одна женщина тяпала грядки. Как она добирается сюда? Не страшно ли ей одно в этом краю? Не испугалась ли она меня, бродящего без цели в её пустынных краях? Я могу ей сказать, что собираю яблоки, если она бросит на меня подозрительный взгляд или… закричит. Нет, даже не отвлеклась. Я прошёл мимо. Кто же из нас насторожился больше?
Потом у меня была дневная смена. Приехал домой поздно, ужинал, спал. Потом день, ночная смена. Лежу ночью на кривом коротком топчане, не вытянуться, протёртый дерматин, поролон высыпался в прошлом веке. Лежу и думаю: завтра чуть свет быстро-быстро сдаю смену, чешу на дачу и забираю кресло. Вот те раз-то, решил!
И вот я иду по своей улице. На трёх-четырёх огородах оживление. Кого хоть чёрт пригнал сюда в такую рань? Но меня не проведёшь, ха-ха, я же решил идти заброшенными дачами, крюком раза в четыре длиннее прямого пути, но пустынным и безопасным.
Дошёл до места. Так же, как прошлый раз, постоял настороженно и, только убедившись, что никого здесь с тех пор не было и ничего не изменилось, я быстрым шагом направился к беседке. Вошёл. Вот оно. Стою любуюсь. Так, а может, чего тут ещё есть. Да нет нихрена, что тут может быть. Провода удлинителя тянутся, коробочка. В ней гайки какие-то, мусор, короче. Короче, чё? О, стеклопакет перед рожей, прикольно. Беседка заросла виноградом. Чё, сорвал виноградинку. Кисленькая, ну. А чё?
Кресло. Да. Я поднял его нелёгкий вес на вытянутые руки, упёрся коленями, постоял немного. Всё решено, жребий брошен. Развернулся на девяносто градусов. Взвалил на горб. Поправил поудобнее. Ещё раз огляделся по сторонам. Да-да, всё нормально. Ничего трудного. Если что, потом поменяю плечо. А сам всё стою на месте. Широковатое кресло, издалека казалось меньше.
И только тогда, когда я сделал первый, потом второй шаг – даже третий в счёт не шёл – вот тогда я понял, что переступил некую черту, совершил преступление, но остановиться уже не мог. Обаяние зла, возможность уйти безнаказанным, радость греха и зов лёгкой наживы пленили мою душу. Лианы винограда у дома, где я вошёл, цеплялись за ручки и ножки моей ноши, не давали пройти. «Прочь! Прочь!» – с усилием и гневом отпихивал я их, безумец, и падал всё ниже.
Держать кресло так было неудобно. Я закинул его за спину, задние ножки слишком длинные и оттопыренные колотили по ляжкам, мешали идти. Тогда я поднял ещё выше, почти на самую голову, но так я себе шею сверну. В итоге продел правую руку в подлокотник, весь вес навалился на правое плечо, левой рукой приходилось лишь поддерживать груз – и таким макаром я двинулся в путь.
Вот дотащу его сейчас сейчас и поставлю в мансарде. Буду посиживать на нём, в окошечко ещё поглядывать, да книжечку почитывать. Это ничего, что сейчас мне тяжело и стрёмно, но зато ой как хорошо мне будет потом! Замечательное чувство. Моё любимое. Не то, что когда безнадёга душит, наваливается всей своей весом на грудь, когда всё серость и не знаешь, когда это закончится и где выход. Какой выход? Если ничего не происходит, если ничего не предвидится, ничего, ничего… Разве ничему бывает конец? Это же ничто – у него нет ни конца, ни начала, ау! Попал в него раз – пиши пропало.
Как только не приходится решать проблему житейской трясины: вот кресло спёр, например. Хандра, она отчего ведь обычно бывает? От нечего делать. Можно ещё мебель в квартире переставить. Лежишь на диване – одно чёрте что вокруг, или даже ещё хуже. А тут бах! Дай-ка диван переставлю! А ещё стол… А ну ещё и шкаф! Переставил. Весь потный. Так о чём это я? Почему я это сделал? И принимаешься за дело. За настоящее. Всё от нечего делать, господа. И лишь иногда оттого, что мир – отстой.
Тем не менее я приблизился к повороту. Плечо отсохло. Стоп, перекинем на другое, снова в путь.
Я быстр и смел, я никого не боюсь, я здесь самый опасный в данную минуту. Правда, не хотелось бы показываться на глаза той женщине с тяпкой… ну, чтобы она меня видела, то, сё. А вот и нет. Этот единственный огород под замком. Проскакиваем дальше.
Впереди поворот на главную улицу. Проделав треть пути, я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Ставлю кресло на землю. Прямо посреди перекрёстка напротив кирпичного дома вообще без забора и с широко распахнутой дверью. Этот участок зарос всякой всячиной так, что даже невозможно определить его границы, словно и не было ничего, а дом посреди дебрей как-то сам материализовался в метрах трёх над землёй, упал, немножко рассыпался, да так и остался.
