– Это вы, может быть, и точно сказали. Коли будете мне говорить, где у вас болит, так я и помогу лучше. Мы вас быстро вылечим. Так не туго?
– Нет. Это меня так, скажу тебе по секрету – раз уж ты тепери мой слуга, первый раз припечатлело. А то ведь захвораишь как, так тут средство одно: наешься луку, ступай в баню, натрисси хреном да запей квасом.
– Это ничего, это хорошо! Без болезни и здоровью не рад.
– Я раньше проворнеей был. Ты знаешь о моих подвигах? О славныих подвигах Еруслана Лазаревича? Завтре, может, расскажу таких, про которыи и не знаешь. Чегодня уж не могу. Припечатлело…
– Да уж и не в этом дело, – сочувственно качал головой Тороп. – Богатыри-то вчера все как на подбор были. Таких зараз и Агрикан не видел. А вы, значить, теперь сильнейший богатырь!
– Да, сильнеиший… Тольке перевязный весь, да немощныи.
Еруслан подождал, пока Тороп завяжет последний узел, и продолжил, стараясь говорить более расслабленно:
– Эх, была бы старуха с лёгкоей рукою, она б сказала: святая Прасковия, помоги рабу божию Еруслану без скорби жатву покончити: буди им заступницеей от колдуна и еретицы, девки самокрутки, бабы простоволоски… – голос раненого понизился и потух, словно позабыв слова.
– И откуда вы всё это знаете? – удивился Тороп.
– А что ж? Ты-то не знаешь?
– Ну и я так кое-чего знаю. А вот ну-ка, где там ваша одежда?
– А на что тебе?
– Да на кое-что.
Тороп сгрёб разодранные тряпки и вышел. А через четверть часа он уже вернулся с пустыми руками, довольный.
– Ты где был?
– А я вышел в лес, да и говорю: «не твоё – не хватайся, а коль возьмёшь – так и майся!» И закопал ваше исподнее под сосной. Это от лихорадки верные слова.
Лазаревич прямо весь затрясся, задрожал под покрывалами: «Язычник!» – кричит – «Вон! Тьфу на тебя и твоё богомерзкое волхование!»
– Так чем же мои слова хуже ваших?
– Мои слова сам господь своим святым шептал, а твои козёл блеял. Отойди не хочу тебя пока видети!
Тороп повиновался. Когда же он вернулся к богатырю, тот уже спал и, кажется, спокойно. А на следующее утро подобный разговор не возобновлялся, день прошёл быстро и легко. Вечером Еруслан пробовал встать, но бессильно охнул. Слеза из левого глаза от боли скатилась по щеке. Тороп помог богатырю снова улечься на прежнее место и дал напиться чем-то горьким.
– Это полезные травы. Один раз Агрикан так захворал от хазарской стрелы, но варево моё его в три дня на ноги поставила.
– В три дни, говоришь? А давно ты у Агрикана служишь?
– Двенадцать лет вот уж прошло. Как он меня от бабки-колдуньи спас. Я у неё до шести годов жил. Пло-охо, очень плохо. Это я у неё и научился травку собирать и варить её. А однажды я ей котёл на ногу опрокинул, у ней так мясо до кости аж и слезло. Она меня хотела прибить, но тут и проезжал мимо Агрикан на своём Бурушке. Я ему и за конём ходил, и доспехи чистил, ели из одного котла, меня почти не бил. Быстро прошло время. Помню, как приехали мы в Индейскую землю, вызываем на бой богатыря, как там его… я и забыл, как его имя. А пристали мы под Керженец, кличем этого, ну вы-то точно слышали… Рогволд это был. Нет, или Торболт. А вспомнил, Тур! Нет, Тур был под Зелёной Горой. Я тогда… Вы спите?
Ответа не было. Еруслан и правда спал. Тогда Тороп вышел из продымленной пещеры на воздух и направился к месту недавнего побоища. Некоторые тела уже попортили волки. Два кобеля с потухшими от пресыщения глазами, лениво подняли головы и взглянули на подошедшего человека. Тороп подхватил валявшуюся поблизости палицу и швырнул её. Палица разбила одному волку голову, другой, взвизгнув, стрелой умчался прочь.
Сколько же именно на этом поле полегло воинов? Теперь они лежали все вперемежку, и нельзя было определить, кто с запада, а кто с юга.
Погрызанным трупом оказался плосколицый болгарин Момчил Стряхиня. Он полулежал, проткнутый копьём, и посеревшим профилем вслушивался в небесную тишину. Юнак всё ещё сжимал топор, которым зарубил своего первого противника, но не сколько быстрый, сколько мощный удар второго остановил его, да так, что шапка сползла на лоб.
– Ах, господин. Вот и вы умерли. Я, признаться, хотел, чтобы вы победили. Когда ваши друзья угощали меня мёдом, вы так сердечно пожали мне руку, что я сразу подумал: вот витязь с твёрдой рукой и мягким сердцем. Я только слышал про таких богатырей. Эх, с вами мы бы спасали девушек невинных и целые королевства, а короли бы просили нас на службу. Агрикан силы был небывалой, но он только ездил по разным странам и вызывал на бой местного героя. Вслед ему гремела слава и лились слёзы. Но на место старого приходил новый воин, и быстрая слава – и проходит быстро. Ну, я должен вас оставить, а то мало ли чего там мой хозяин.
И Тороп оставил болгарина Момчила. И всех остальных. И шапка упала со лба мёртвого юнака.
