«О чём они все говорят?» – думалось Торопу. – «Там умирает богатырь, а они о грамоте и о свиньях! Вот событие, вот случай! А истина же приходит сама собою и бежит от криков». Все эти мудрые слова всех учителей… но он-то тут причём? Сам-то он что тут делает?
А потом он услышал девичий голос:
– …мой брат… он высокий и красивый… богатырь…
«Богатырь!» – удивился Тороп. – «Что она говорит про богатырей?»
Он обернулся и увидел её – он сразу понял, что это она. Ей было на вид где-то лет двенадцать. Девушка была такой красивой, а голос её был таким нежным и заботливым, что Тороп ловил каждое её слово и старался не отводить глаз. Один раз он кого-то толкнул и, не извинившись, неотступно следовал за ней, – золотоволосой. Девушка шла к воротам и приставала к путникам: не видели они её брата – он похож на неё, он богатырь, он ехал куда-то в эти края, ехал биться за славу и сокровища из волшебной пещеры. Над ней смеялись, её обругивали гнусными словами, на неё недобро смотрели и тянули руки. Тороп наблюдал за девушкой – за этим ключом от живого мира без пещер, богатырей и их полуподвигов – за тем как она после каждого отказа непреклонно подходила к другому человеку, как не теряла надежды. Откуда она пришла? Как долго она уже выспрашивает о своём брате? А может это Еруслан Лазаревич её родной брат?
– Еруслан! – крикнул Тороп.
Девушка-подросток никак не отреагировала на это имя. А может, не услышала.
– Еруслан Лазаревич, я здесь! – словно обращаясь к какому-то товарищу, громче позвал Тороп девушку.
Та услышала крик и вскинула голову. Поискала глазами. Мимолётно коснулась взглядом всклокоченного Торопа, и спокойно отвернулась. Нет, то не её брат.
Тороп развернулся, выбежал в ворота и, как угорелый, понёсся к пещере, в которой оставил недужного. Всю дорогу он думал только о северном усе и нелепых доспехах далёких стран.
Из пещеры даже за несколько шагов теплело резким духом гнили. Недалеко от входа сидел перед костром Еруслан Лазаревич и что-то жарил, используя вместо вертела свой перепачканный меч. Богатырь взглянул на Торопа и усмехнулся. Непонятный румянец зашевелился на его лице, как будто кровь за кожей на скулах переливается сама по себе.
– Ты, я виижу отлучался на часок. А я за это время поимал нам пиищу. Проходии, что ты так оторопел?
– У вас сильная лихорадка. Вам надо лечь, я ещё могу кое-что…
– Ты что!? Хочешь, что бы я снова повалился на бок на тее тряпки? А вот на свежем воздухе да перед огнём мне сразу стало лучше.
Тороп вежливо отказался от еды, предложенной Ерусланом. Богатырь пальцами отрывал жарящееся мясо и жадно ел; горячий сок темнил и пачкал усы, стекал по подбородку за шиворот.
– Хорошо снова чувствовати себя живыим! А ты и прямо мне помог, такои слуга мне подходит. Хорошо.
До вечера Еруслан гулял перед пещерой, насвистывая песни. А когда пришла ночь, он легко уснул и храпел здоровым сном до самого рассвета. Тороп у противоположной стены не сомкнул глаза – ему было так страшно, как никогда в жизни. И на следующую ночь повторилось то же самое. Заживо гниющий богатырь спал и ничего не замечал, а Тороп всю ночь и весь прошедший день гнал от себя сон. Мысль о побеге больше не приходила ему на ум. Он был зачарован богатырём, как тогда, когда тот полз на него с перекошенным лицом. Тороп дрожал от ужаса, но ничего не предпринимал. И третья ночь прошла точно так же. Днём они перекинулись несколькими словами, а при темноте один спал, другой – трясся от томного, вязкого, непринуждённого страха. На хлеб собственной плоти намазывались слова, слышанные в городе, и этот бутерброд, казалось, вот-вот проглотит спящий богатырь, который во сне уже разевает свой зёв…
А потом силы подвели Торопа, и он уснул. Представлялась девушка из города: она глядела исподлобья и вызывающе повторяла: «Где мой брат?»
А проснулся он связанным. Еруслан стоял над ним и зловонно дышал прямо в лицо.
– Ты гой еси, верный Тороп-слуга. Чую я кончину свою скорую, не владети мне больше сими сокровищами. Видел я чегодня во сне могучего богатыря Агрикана, и он говорил мне: «Ах, короткий переемник мои! Запри верного Торопа со всеми сокровищами в сей палате, а сам иди с ключом на ратное поле и сложи там свои кости промеж других!»
Еруслан привстал с корточек.
– Я оставляю тебя. Ты будешь спать тут сном богатырскиим тридевять лет, пока не наидётся другой богатырь, что наидёт среди моих костей ключ и не отворит дверь, и не выпустит тебя на волю. Ему и послужишь ты верои-правдои.
Еруслан крепкой походкой двинулся к выходу. Тороп, связанный, выкручивался и орал:
– Не губите меня, батюшка! Я ж умру тут! Это же страх-то какой!
Под неистовые рыдания дверь затворилась и отсекла свет. Еруслан Лазаревич сделал несколько шагов и упал замертво. Уже в этот самый момент пещера начала медленно навсегда зарастать травой.
Глава 8 «О всё видавшем»
1
