Желание творчества – это нарыв на моей душе. Он растёт, крепнет, чешется, а потом прорывается. Поэтому самый главный вопрос, что я задаю себе, это не "кто я, и зачем я здесь", а – не путаю ли я болезнь с творчеством. Моё отношение с книгой, как у больного человека со свои божеством: я ползаю перед ним на коленях, а когда оно долго не отвечает мне, я топчу свой идол, плююсь на него и ненавижу. Когда же наваждение проходит, я страдаю и каюсь и снова водружаю его над собой.
Читаю как-то в анонсе: роман-провокация?! О! Здорово, думаю я. Открываю книгу в надежде, что меня сейчас начнут провоцировать. А там: один персонаж, другой персонаж, они о чём-то говорят, передвигаются, появляется третий персонаж… Что за ерунда? Пока я пойму, в чём там суть, уйдёт много времени. Мне не нужна эта рефлексия, дайте Вещь. В учебнике по литературе за пятый класс я давно прочитал: автору не обязательно показывать жизнь барона, описывая каждый его обед; достаточно дать лишь один, включающий самое характерное. Так и тут. Если то, что я прочитал на первых страницах – самое оно, то чего ж там ждать дальше? Я уже читал реалистический роман, где персонажи ходят и разговаривают. Зачем вы написали ещё один?
И вообще, что такое реалистические персонажи? Кто вообще видел таких персонажей в реальности? Я раз стоял на остановке и слышал, как один стареющий мальчик долго – раз сто – и уверенно рассказывал:
– …все уедут в Москву работать, всё обанкротится, а я тут останусь! Всё обанкротится, работы не будет нигде, а я тут останусь!!! – Глаза его смотрят в одну точку. Рот широко открыт. Гогот.
А потом в автобусе двое молодых студентов ведут такой разговор:
– У неё (преподши) лекции хорошие, весёлые.
– Да весёлые. А как тебе психология?
– Мне кажется она банальная.
– Она не может быть банальная, потому что она левша.
Ну тут понятно, да? Раз ты левша – значит лекции у тебя не бальные, хоть ты что делай.
Или в другой маршрутке. Другой пацан. Половина рта гнилых или вовсе отсутствующих зубов, отчего губа с левой стороны почти ввалилась. Но: классная причёска, шмотки с иголочки, и огромная яркая татуха-сова из-под закатанного белоснежного рукавчика.
– Сколько надпись на руке набить стоит? – спрашивает его друг.
– Смотря какая… От рубля (рубль, понятно, это тысяча значит).
– Ну вот такого размера, – показывает пальцами размер.
– Два рубля. Я вообще хочу себе всю спину сделать. Это выйдет тыщ в сто.
– Зачем тебе это? – неподдельно удивляется товарищ.
– Хочу, – меланхолично пожимает плечами пацан с мерзким ртом. Ртом со вваленной губой, потому что зубы гнилые. Передние.
И я подумал: люди порой даже не подозревают, насколько они нереалистичные и неживые образы. Книга с интересными персонажами, с развитием их «характеров» и продуман ной интригой – это такое фальшивое… нет, тошнотворное фуфло, каким каждый книгочей должен наесться ещё в детстве. Ну какая интрига в старых книгах? Да и вообще во всей этой литературе! Или ещё говорят: "Я читаю, чтобы уйти от этой реальности в чудесный мир литературы!" Это просто без комментариев! Давайте все уйдём в чудесный мир комплексов и насилия.
Как же лично мне найти и выбрать ту волшебную ерунду, на которую нанизывается текст, на который в свою очередь нанизывается читатель. Только по мне это не должна быть "проблема". Никаких актуальных тем! Литература уже примеряла роль монополиста актуальности, переросла её и оставила в прошлом теперь, наверное, навсегда. Нет, злоба дня всегда имеет место, правда, не в тех мелочно-бытовых рамках, куда её загоняют.
Не всё же только о проблемах говорить?! Можно и с ума сойти. Неужели мало быть просто пессимистом? Хочется иногда подумать о бессмысленности, то есть о вечном, о любви, о страхе, о ненастоящем. Отойти от "здесь и сейчас", чтобы взглянуть на них издалека сквозь магию фантазии. Весь фольклор – он же именно об этом.
И тут меня осенило. Что выбрало человечество для своего дебюта? Насколько нам известно, – хотя это конечно же не так – человечество в качестве творца именно литературных произведений дебютировало историей о Гильгамеше. "Что бы мне сделать основой своего первого опыта?" – думает человечество, – "Ага! Жизнь и смерть и смысл того и другого, скорее всего, подойдет". Несомненно! Это потом уже пошли всякие частности: добро и зло, любовь и предательство. Но самым первым был персонаж, который был исключителен и усомнился в своей исключительности.
