Мне и так не по себе, а от того, что Лика перескакивает то на официальный, но на неформальный тон, сбивает с толку еще сильнее.
– Плевать, – выдавил я с трудом. – Плевать. Я трезв, но если остановят – лишусь прав. И на это плевать.
Она промолчала. Я сам придумывал причины ее недовольства – ну конечно, я фактически вырвал ее, уже разгоряченную, из лап ласкового и бесстыдного любовника. Или она все это вытворяла мне назло – за то, что вообще попросил ее об этой работе? Но если бы было так, то ее глаза в тот момент, когда я их застал, выглядели бы иначе. Это не актерская игра, к сожалению. И мне все еще казалось, что она вся пропахла им, хотя они даже одежду не успели друг с друга стянуть. Стянуть одежду… Интересно, а если бы я дал им еще пять минут, прежде чем помешать? Тогда застал бы уже ее стоны? Или она бы хрипела его имя, когда он вдалбливался бы в нее сзади? До чего они могли бы упасть, если бы я дал им пять минут?
– Лика, – через некоторое время я обуздал нервы и мог говорить умиротворенно, но сказать было необходимо – и ей, и мне в особенности: – Это было отвратительно. То, что там произошло. У меня руки дрожат, такого я за собой не припомню. Меня передергивает всякий раз, как вспомню… Это же Мамонтов, Лика, не какой-нибудь мужчина, тебя достойный, а сволочь Данила Мамонтов! Ну хрен с ним, с мерзавцем, но ты же его совсем не знаешь, чтобы такое позволять. Неужели этот бугай производит такое впечатление на дам, что даже лучшие из вас голову теряют и готовы на такую тошнотворную похабщину?
Она ответила далеко не сразу. Я не торопил, хотя за это время успел нагнать в мысли еще больше жути. И когда ее голос все-таки зазвучал, немного удивился его звонкой легкости:
– Артур, а ничего, если я после произошедшего буду на ты вне офиса?
– Да как удобно…
– Так вот, Артур, я тебя услышала. Слова эти все, определения, одно другого хуже. И я бы тебе поверила, поскольку твои эпитеты совершенно логичны. И если бы я сама там не была, то подписалась бы под каждым словом.
– Не понял… А к чему сослагательное наклонение?
– К тому, что ты в летних штанах, Артур. Твое возбуждение не заметить было очень сложно! Правильно ли называть похабщиной то, от чего сам заводишься? Или у тебя всегда эрекция от тошноты?
У меня дыхание перекрыло. И ведь правда, нельзя отрицать. У меня до сих пор член колом стоит, аж больно от прилива крови. За это время он давно бы уже опал, если бы я бесконечно не возвращался мыслями к той сцене – особенно к моменту, когда мужская рука ведет по коже бедра и заставляет девушку сжиматься от желания. Сказать, что это как при просмотре порно – ты просто возбуждаешься и все, несмотря на разум? Однако ответил я немного иначе:
– Это от злости.
Глупо прозвучало. И Лика рассмеялась, выбивая меня из колеи еще сильнее.
Я резко сдал к обочине, позади раздался сигнал другой машины. Но она нас объехала, хотя ругань водителя я слышал даже через закрытое окно. Отстегнул ремень, подался к Лике, перехватил ее за затылок, притягивая к себе и сжимая кулак на волосах все сильнее.
– От злости, – повторил я увереннее. – На то, что ты ему позволяла то, чего я еще не получил.
Поцеловал приоткрытый от удивления рот. Вошел языком резко, вылизывая и не давая права отступить. Потянул за волосы назад, чтобы она запрокинула голову еще больше. Лика ответила – и от этого я поплыл. Вспомнил с трудом, что совсем недавно этот же податливый рот так же отвечал другому мужчине, и вообще потерял контроль. Я уже не целовал – я почти трахал ее языком, отпечатывая в ее уме каждый штрих своей страсти.
Нет, он делал не только это. Я запустил вторую руку ей под платье, сжал ладонь между ног, потер поверх ткани, чувствуя там влажность. Это она от меня возбудилась или уже явилась возбужденная? Возбужденная другим. Сознание окончательно стекло вниз, орган пульсировал и буквально горел, требуя, чтобы к нему хотя бы прикоснулись.
– Полегче, Артур! – Лика все же вывернулась. – Ты сошел с ума?
Сошел, очевидно же! Руку я не убрал, вопреки тому, что в запястье мне вцепились. Как же я ее хотел – именно вот такую, уже накрученную желаниями. И плевать, что желание частично к другому. Наоборот, это будет втройне крышесносно, если я удовлетворю страсть, пробужденную этим ублюдком.
– Не надо, – повторила Лика тише.
Спокойный голос подействовал на меня отрезвляюще. Но я все равно продолжал гладить ее там, не желая прекращать.
– Почему же?
– Артур, я тебе хотя бы нравлюсь?
Неуместный вопрос, но ответа требует:
– Более чем. Если уж я серьезно думаю о сексе в машине, в этой антисанитарии, то ты мне определенно нравишься до безумия.
– Сомневаюсь, что в твоей машине найдется хоть один микроб.
– Ты, кажется, главного не услышала. Лика, я от тебя с ума схожу.
Ее глаза на секунду потеплели, но вдруг снова стали холодными.
– Это больше похоже на соперничество. Ты увидел, как Данила меня целует, ласкает – и слетел с катушек. Что в твоей неожиданной страсти – от тебя, а что от него?
