— Все это я знаю, — нетерпеливо сказала она. — Но если вы шепнете мистеру Проктору на ушко, я буду ждать.
— Я бы посоветовал вам, мисс Дил…
— Мелани.
— Я бы посоветовал вам, Мелани, — он старался придерживаться отеческого топа, — не принимать предложений других ролей, пока вы ждете постановки.
— Мне нужно всего лишь получить возможность попытаться. — Теперь она говорила совершенно серьезно, склонившись к нему и неожиданно сильными пальцами взяв его за руку. — И вы должны предложить ему это. — Она отбросила волосы с высокого бледного лба. — Смотрите, — с вызовом сказала она, блестя глазами, — похожа я или нет на ту девушку, что вы описывали в офисе?
— Вы прекрасны, — мягко сказал он, стараясь взять себя в руки и придать комплименту более отеческое звучание, — моя дорогая.
Где-то неподалеку часы стали отбивать время.
— Уже поздно. Моя жена будет беспокоиться. — Шейла никогда не беспокоилась, если он приходил из конторы до восьми часов, потому что к тому времени он обычно звонил ей и говорил, что задержится на час — другой, но ему хотелось выглядеть любящим мужем перед этой искушавшей его девушкой, которая по возрасту вполне годилась ему в дочери.
— Я живу рядом с вами, — сказала она. — После того, как вы заходили к нам, на другой день, я посмотрела ваш адрес в телефонной книге. — Она засмеялась. В ее голосе снова прозвучали какие-то дикие и неконтролируемые нотки, — Мы можем пойти вместе. Я живу на Западной Двадцать третьей улице.
— Что ж, — сказал он, не зная, радоваться ему или огорчаться, что пригласил ее выпить с собой. — Обычно я иду пешком.
— А я самый великий пешеход, — она ухмылялась и поддразнивала его. — Я один из самых знаменитых пешеходов в Нью-Йорке. И на работу я не надеваю туфли на высоких каблуках.
— Отлично, — сказал он. Ему нужно было очутиться на свежем воздухе. И он сомневался, что она выкинет что-то неподобающее на глазах у публики в половине седьмого вечера. — Если вы этого хотите, мы пройдемся в нижнюю часть города вместе.
— Этого я и хочу. Я очень настойчивая девчонка, но так ли? — торжествующе произнесла она. Мелани улыбнулась, и зубы блеснули на ее юном лице.
— Перед вами большак дорога, — сказал он, расплатившись с барменом. — И в театре, и вне его.
— Можете быть уверены, — она легонько хлопнула его по плечу и, властно взяв под руку, повлекла за собой.
Погода окончательно испортилась, в лицо летела водяная пыль. Деймон подумал, что чистый садизм тащить девушку целую милю под дождем с ее прекрасными волосами, с непокрытой головой, в легких туфельках и чулках-паутинке. Остановившись у входа в отель, он сказал:
— Вечер отнюдь не для прогулок.
— Не думаю, — сказала она. — Пусть небо рушится, пусть северный ветер ревет.
— У вас есть шарф или что-то такое?
Она покачала головой.
— Когда утром я шла на работу, было солнечно.
— Возьмем такси, — сказал он. — Если нам удастся поймать его.
В ту же минуту к отелю подъехало такси, и к нему двинулась какая-то пара. Мелани кинулась вперед и успела схватиться за дверцу, прежде чем подошел мужчина, нацелившийся на такси, и вслед за ним женщина, которая увидела машину, поворачивающую на угол Сорок пятой улицы, и стала махать ей и кричать: «Такси! Такси!»
— Не вышел номер, мадам, — с мрачной победительностью изрекла Мелани продолжавшей волноваться женщине.
Она нетерпеливо махнула Деймону, приглашая его в машину. Он пересек тротуар и, влезая в такси, смущенно сказал женщине:
— Простите, мадам.
— Эти сегодняшние молодые люди, — тяжело дыша, ворчала женщина. — Эти варвары. А их речь!..
Оказавшись в такси, Мелани дала водителю свой адрес. Уютно устроившись рядом с Деймоном, она положила руку ему на колено.
— Это примета, — сказала она.
— Какая примета?
— В дождливый вечер мы поймали такси. Не меньше миллиона людей носятся за ними по улицам Нью-Йорка.
— Хорошая примета или плохая?
— Хорошая, глупый.
— Для той бедной женщины она оказалась не такой уж хорошей.
— Старый толстый мешок, — холодно сказала Мелани, не думая о том, что сидящий рядом с ней человек уже лет двадцать мог считаться старым мешком. — Куда бы она ни спешила, никто ее не ждет. А вы суеверны? Ну, относительно примет и тому подобных вещей?
— Да. Я всегда спускаю с кровати левую ногу и первым делом надеваю левую туфлю. — Он засмеялся. — В мои-то годы.
— Вы не так стары.
— Моя дорогая юная леди, — сказал Деймон, — если бы вам довелось когда-нибудь проснуться утром и почувствовать, что кости у вас скрипят, как у меня, вы бы так не говорили.
— Я вам должна кое-что сообщить, мистер Деймон, — сказала она, поглаживая его бедро. — Вы один из самых привлекательных мужчин в Нью-Йорке, независимо от того, сколько вам лет.
— Боже милостивый!
— Хотите узнать, что мне говорили о вас некоторые женщины?
— Ни в коем случае. — Укол, который он почувствовал в офисе, когда впервые рассмотрел ее, сейчас усилился до степени угрожающего напряжения.
