Он знал, что на Шестьдесят третьей улице есть хороший ресторан, и направился к нему, радуясь весеннему солнцу, и витринам магазинов, и ярким одеждам женщин, мимо которых он проходил, неторопливо меряя шагами расстояние до ресторана, где позволил себе изысканный и дорогой ленч с бутылкой вина.
Он увидел, что его стакан пуст, и подумав — что за чертовщина, — заказал себе еще виски. Он знал, что сегодня уже не пойдет на работу, и если хотел продержаться до вечера, виски должно было оказать ему содействие.
Он не слышал о Мелани Дил и не видел ее с того самого разговора на Пятой авеню, а с тех пор прошло больше года. Он никогда не сталкивался с мистером Эйснером, маклером с Уолл-стрита, у которого были платиновая заплатка, автомат и грудь, увешанная медалями. Постановка «Яблока для Елены» провалилась, и автор все еще пытался переписывать первый акт.
И все же, если человек объявил, что собирается убить его, даже если он и не появился в условленном месте, чтобы привести в исполнение свою угрозу, это еще не значит, что Деймон может спокойно жить всю оставшуюся жизнь. Этот глупый поступок, подобающий скорее какому-то бойскауту, теперь казался ему лишь временной победой, и, с удовольствием уничтожая свой ленч, Деймон думал, что вооруженный человек подумает не раз и не два, прежде чем подстрелить соперника на оживленной улице, днем, в толпе одной из главных улиц Нью-Йорка, — он решит выбрать более подходящее время, он затаится в ожидании, лелея свою мечту о мести месяцами и годами. Ревность — самое стойкое из чувств, и она не вспыхивает, чтобы исчезнуть через сутки. Деймон был уверен, что лейтенанту Шултеру необходимо знать об этом человеке. Маклер вполне заслужил место в списке личных врагов, и, возможно, Мелани Дил с ее непредсказуемостью должна расположиться рядом с ним. Во всяком случае, ей стоит позвонить.
Он стал рыться в карманах в поисках мелочи, а затем остановился. Мистер Эйснер — не единственный упоминавшийся ею человек, который ему угрожал. Деймон вспомнил, что Мелани рассказывала о разглагольствованиях Гилдера, когда провалилась премьера «Мужчина плюс мужчина». Гилдер обещал уничтожить его, и в его силах пустить в ход и свои деньги, и грязные сплетни. Успеха в этом он не добился, и неудача может глодать его душу, пока со временем не подвигнет его на более прямые действия. Деймон относился к нему как к личности, не заслуживающей внимания. В этом он ошибался. Из ситуации, в которой он ныне оказался, как бы она ни выглядела со стороны, необходимо было искать выход. И нельзя было сбрасывать со счетов возможности которыми обладал раздраженный психованный молодой человек с немалым состоянием, который едва избежал длительного тюремного заключения за преступление, связанное с покушением на убийство, а денег, чтобы оплатить наемных убийц, у него хватало.
Вне всякого сомнения, подумал Деймон, обнаружив мелочь в кармане, необходимо позвонить Мелани.
Оставив стакан на стойке, он пошел в глубь бара, к телефонной будке. Припомнив, что Мелани живет на Двадцать третьей улице, он поискал номер в телефонном справочнике Манхеттена, не в силах отделаться от воспоминаний о мягком прикосновении ее губ в такси и о ее словах: «Он относится ко мне как отец, и мне это нравится».
Он набрал номер, но в трубке раздался механический голос, произнесший: «Номер, который вы набираете, больше не существует». На минуту он задумался. Можно было бы позвонить Проктору и узнать, как связаться с девушкой, но, припомнив слова Оливера, что Проктор практически раздевает девушку глазами, он почувствовал неудобство таких расспросов. Бог знает, что там было между ними, хотя она сказала: «Безнадежно, Нью-Джерси», оценивая шансы продюсера заполучить ее.
Постояв в задумчивости, он разыскал помер актерского профсоюза. Она должна быть у них в списках, и когда Деймон назовет себя, они будут знать, что он связан с театром, звонок его совершенно естественен, и дадут ему ее номер. Накручивая диск, он пробормотал: «Ну, но так уж ото все естественно».
Понадобилось некоторое время, прежде чем разыскали человека, обладавшего необходимой информацией, но наконец трубку взяла женщина, которую он знал.
— Софи, — сказал он после того, как они обменялись приветствиями. — Я хотел бы связаться с актрисой по имени Мелани Дил. Один из моих авторов считает, что может использовать ее в пьесе, над которой он сейчас работает, — соврал он.
— Ох… — Наступила долгая пауза. — Мелани умерла три месяца назад. В Чикаго. Она поехала отдохнуть и попала в автомобильную аварию. Дорога была обледеневшей, а за рулем сидел пьяный актер. Простите. Мне очень жаль. Она была обаятельным юным созданием, и у нее было будущее. Мне ужасно жаль. Она была вашей приятельницей?
— Не совсем, — сказал Деймон. Чикаго, подумал он. Одно к одному. Он повесил трубку.
Он лежал на полу. Вокруг стоял запах пролитого пива, сигар и сигаретных окурков, слышался гул голосов, сверху на него смотрели встревоженные лица, и кто-то сказал:
— Не трогайте его, может, у него сломана шея.
