— Оливер, — сказала она, не пытаясь скрыть волнение. — Я не хотела бы затруднять вас, но мне ужасно не хочется в такое время оставлять Роджера одного. Я не знаю, сколько времени я там пробуду, не могли бы вы взять его к себе на несколько дней? Я не хочу оставлять его одного в квартире, особенно ночью, и знаю, что он откажется перебраться в гостиницу.
— Конечно, Шейла, — успокоил ее Оливер. — Я попытаюсь. Но ничего не могу гарантировать. В эти дни он, кажется, даже не слышит, что ему говорят. Но я сделаю все, что в моих силах. Я предложу ему побыть у нас или скажу, что побуду у него, пока вы не вернетесь, в общем, как вы хотите.
— Вы прекрасный друг, Оливер, — сказала Шейла.
— Я надеюсь, что в Вермонте все обойдется.
Она заказала такси и занялась автоответчиком. Звонков не было. Отключив его, она стала запихивать вещи в саквояж. Прождав до последней минуты, быстро написала записку Роджеру и оставила ее на маленьком столике в холле.
Ленч Деймон провел в одиночестве в ресторане, где прежде никогда не бывал. Боялся случайно встретить кого-то, с кем ему пришлось бы разговаривать. Ночью он видел еще один загадочный сон и хотел спокойно поразмышлять, что бы он мог означать. Во сне он с Шейлой был на многолюдной вечеринке. Все ходили вокруг большого буфета с тарелками в руках. Еда была сытная, и ее было много. Внезапно вошел его отец, но это был не тот улыбающийся, цветущий человек из постоянно повторяющегося сна Деймона. Он сутулился, у него было мрачное, усталое выражение лица, и Деймон удивился, увидев отца на вечеринке, потому что он должен был быть в тюрьме. Деймон спросил: «Как ты оттуда выбрался, папа?»
«Вчера они выпустили сто двадцать человек», — сказал отец. Он без удовольствия посмотрел на других гостей, а затем подошел к Шейле и спросил: «Ты по-прежнему моя жена или уже нет?»
«Конечно, — сказала Шейла, — я ваша жена».
«Тогда почему ты ешь все это?» — спросил отец, беря у нее из рук тарелку и опрокидывая ее содержимое, обильно политое соусом, на пол.
Возможно, сон продолжался дальше, но Деймон не мог больше ничего вспомнить.
Одиноко сидя в раздражающем гуле ресторана, Деймон пытался разгадать этот сон. Его отец никогда не совершал никаких преступлений, всегда был нежен со своим сыном, которого обожал, скончался до того, как Деймон встретился с Шейлой, никогда не пытался познакомиться с подружками сына и обладал изысканнейшими манерами. Возможно ли, что после того, как истлело его тело, такому же тлению подверглась и душа? Или же он, Роджер Деймон, во сне подсознательно превратил отца из мягкого и любящего человека, каким его помнил, в мрачную и омерзительную фигуру, стремясь избегнуть искушения стать таким же неулыбчивым и суетливым призраком?
И что значило число в сто двадцать человек?
Закрыв глаза, он прикрыл их руками и склонился над столом, чтобы не видеть никого из посетителей ресторана. Он настолько глубоко погрузился в свои ощущения, что едва не вздрогнул, услышав голос официантки:
— Что-нибудь еще, сэр?
— Нет, спасибо, — сказал он, — Счет, пожалуйста.
Расплатившись, оставил на чай и попросил разменять доллар, потому что ему надо было позвонить лейтенанту Шултеру. Он пытался дозвониться до него каждый день с тех пор, как они е Шейлой услышали слова Заловски в то утро перед завтраком, но каждый раз из отдела убийств ему отвечали:
— Лейтенанта Шултера нет.
— Вы не знаете, когда он будет?
— Нет, сэр. Не желаете ли передать ему, кто звонил?
— Спасибо, нет. Я позвоню еще раз.
Найдя бар, он зашел в него, заказал виски, чтобы продемонстрировать благородство своих намерений, а затем, оставив рюмку на стойке, пошел в дальнюю часть бара, где был телефон.
На этот раз ему повезло: в наушнике зарокотал хриплый голос.
— Лейтенант Шултер слушает.
— Лейтенант, — сказал Деймон, — я звонил вам несколько дней назад.
— Я уезжал из города по делу. У вас какие-нибудь новости?
Деймон рассказал ему о голосе на автоответчике.
— Ага. Четыре дня назад, не так ли?
— Да.
— И с тех пор ничего?
— Нет. Ни слова.
— Возможно, ему уже надоели эти игры, — сказал Шултер. — Он забавлялся, будя вас по почам, а теперь, может быть, звонит другим людям. Я бы особенно не беспокоился. — Деймон был уверен, что Шултеру уже надоела вся эта история. — Пока делать ничего не стоит. Если хотите, можете зайти в ваш местный полицейский участок и подать жалобу Джону Дою, что вас оскорбляют и угрожают по телефону, хотя я сомневаюсь, что они смогут чем-то помочь вам. По ночам в Нью-Йорке раздается до десяти тысяч таких звонков. Вы уже закончили свой список?
— Я над ним работаю. — Деймон чувствовал себя как плохой ученик, который не приготовил задание и ждет, что его выгонят за это из класса.
— Звоните мне, если что-нибудь произойдет, — сказал Шултер. — Да, кстати, они проверили того пария, Маквейна. Пусто. Соседи говорят, что он не выходит по вечерам вот уже около года, а ножами в его доме не разрезают даже бифштекса.
— Спасибо, лейтенант, — поблагодарил Деймон, но детектив уже повесил трубку.
