Спустившись вниз, к выходу из магазина, он сразу же подумал, что надо было бы отправиться в контору и вручить подарки мисс Уолтон и Оливеру. Но восторг лихих трат, прежде неведомый ему, властно овладел им. Депь был молод, и сокровища Имперского города лежали вокруг, дожидаясь появления его кредитной карточки.
Он замурлыкал мелодию из «Камелота», бормоча крутившиеся у него в голове слова: «Ручки свои мне дай, милым меня зови».
Громко хмыкнул, и проходившие мимо люди удивленно взглянули на него. Стоял всего лишь апрель. Но ему казалось, что весна в разгаре, и он был не в силах справиться с собой. Куда же пойти теперь, в какой магазин? Вспомнившаяся песенка сделала за него выбор. Свернув с Пятой авешо, он пошел вниз по направлению к Медисон-авеню, на углу которой стоял большой музыкальный магазин. Пусть будет музыка, волшебные звуки которой успокоят его исстрадавшееся сердце. Деймон забыл о времени, листая каталоги, и продавец, наблюдавший за ним, становился все любезнее по мере того, как пополнялся список пластинок, интересовавших выгодного покупателя. Бетховен, отец мой, брат мой; Шопен, пылкий поляк, с его ненавистью к русским; Моцарт, этот искрящийся фонтан; Лист, мрачный проповедник; Брамс, глубокие тревожные вздохи из сердца Европы; Малер, Рихард Штраус, последние звуки Вены; Пуленк, легкомысленный колокольчик — не всему можно верить, что он написал — tant pis[12]; Элгар, Ив, ну, пошло двадцатое столетие, ребята; Гершвин, сливающиеся голубые звуки улиц Нью-Йорка; Копленд, танцор из Аппалачей, западные ритмы; 1Постакович, Стравинский, что там по поводу русской души? Ищите ответ у Ленина и Троцкого. Список все разбухал и разбухал. Нам нужно приобрести и великих исполнителей, Артура Рубинштейна для на чала, Казальса, Штерна, Шнабеля, даже если это старые записи, Горовица, Сеговию с фламенко, Ростроповича для сравнения с Казальсом. Подождите, не спешите, молодой человек, у пас есть еще оперы. Начнем с «Фальстафа» Верди, «Кози фан тутти» и, конечно, «Волшебной флейты». Я посоветуюсь с женой и завтра подберу еще кое-что. Вагнера пока отложим, если вы ничего не имеете против. Хотя, может быть, «Мейстерзингеров». Мы не должны забыть и о дирижерах… Бернстайн, Караян, Тосканини. Вы похожи на одного из тех молодых людей, которые отлично представляют новое поколение, и я вам доверяю выбрать остальных.
Думаю, молодой человек, что для одного дня достаточно. Но было бы просто богохульством слушать эту симфонию величественных звуков на дребезжащем старом проигрывателе. Дайте-ка мне послушать, как звучит новая модель. Деймон прослушал несколько из них. Эти умные японцы, — каждый раз звук такой, словно оркестр играет у тебя в комнате, чисто и выразительно. Он представил, как сидит на крылечке домика дядюшки Бьючелли в Коннектикуте, этакий сельский джентльмен в аккуратном кожаном пиджачке, которому сноса нет, смотрит на золотящиеся на закате поля и уносится в глубь веков на крыльях ангельских голосов, поющих только для него. Проигрыватель, который он выбрал, был не из дешевых, но и не особенно дорогой. Он выписал чек и, получив заверения, что покупка будет доставлена утром, вышел из магазина, очень довольный собой.
Очутившись на улице, Деймон удивился. Было уже около половины шестого, солнце угасало. Нью-Йорк представлял собой сотни Великих Каньонов, запруженных людскими толпами, и свет умирающей звезды сиял над равнинами Нью-Джерси. Все большие магазины уже закрывались. Теперь все в порядке с музыкой, и можно наслаждаться ею до конца жизни, а вот с книгами — хуже. Он вспомнил, сколько их исчезло из его библиотеки. А сколько не прочитано — все не хватало времени; придется наверстывать упущенное в Коннектикуте. Конечно, когда он вернется к своей обычной бережливости, станет самим собой, он придет в ужас от того, как провел этот день, но сейчас он не мог отделаться от воспоминаний об исчезнувших книгах и о тех, которые он одалживал у друзей или в библиотеках и потом был вынужден возвращать. К счастью, он вспомнил, что большой книжный магазин на Пятой авеню открыт весь вечер. Когда он приехал в Нью-Йорк, это был город книжников, каждая улица предлагала км магазины и лавчонки, обильно запорошенные пылью, где старый продавец в очках, когда ты спрашивал у него какой-то том, отвечал: «Думаю, что знаю, где искать эту книгу».
Затем лез куда-то на скрипящую полку и минут через десять возвращался, скажем, с учебником Бурке «Покорений колоний» или с первым изданием кинлинговских «Казарменных баллад». Все лучшее смыто волной времени, подумал Деймон, охваченный ностальгией. «Никогда, — каркнул ворон, — никогда». Никогда.
