— У нас большой выбор кожаных пиджаков, — сказал продавец. — На прошлой неделе они были у нас в витрине. И им почти нет сноса. И особенно хороши, если вы проводите много времени на свежем воздухе.
— Да, пожалуй, — Еще одна прекрасная идея. — Скоро я вообще все время буду жить на свежем воздухе. — Внезапно мысль, что он может выйти на пенсию и смотреть на все свысока из Коннектикута, которая все время казалась ему нелепой фантазией, стала вполне реальной.
— С вашего разрешения, сэр, — сказал продавец, подводя его к длинной стойке, где висели пиджаки, — Какой у вас размер, вы сказали? Пятьдесят второй?
— Вы мне льстите, — улыбнулся Деймон. Этот день радовал его все больше. — Пятьдесят четвертый — так будет вернее.
Продавец с сомнением посмотрел на него, но снял с вешалки кожаный пиджак натурального цвета. — Примерьте вот этот.
Сидел он прекрасно.
— Вы куда крупнее, чем можно подумать с первого взгляда, — сказал продавец.
— Увы, — ответил Деймон. — Будьте любезны переслать мне его. — Он дал свой адрес. — И попрошу вас доставить пиджак утром, когда дома будет служанка. Я скажу ей, чтобы она подождала.
Он снова вынул из кармана кредитную карточку. Пиджак стоил больше, чем весь костюм, который он когда-то купил, но новых пиджаков он не покупал вот уже лет шесть. Инфляция, небрежно подумал Деймон. Плюнь и не обращай внимания. Он увидел, что бумажник старый и потертый — уж и не помнил, сколько лет таскал его в кармане.
— Где у вас отдел кожаных изделий, скажите, пожалуйста?
— Внизу.
Что-то мурлыча про себя, Деймон спустился вниз в купил бумажник из свиной кожи. Инфляция на этом отделе не сказалась.
— Завернуть? — спросил продавец.
— Нет. Это я купил для себя. И если вы ничего не имеете против, сейчас положу в карман.
Он вынул свой старый бумажник и опустошил его: кредитные карточки, водительское удостоверение, деньги — доказательства его существования и свидетельство того, что он является гражданином страны, которую сам себе выбрал. Аккуратно уложил все документы в новый бумажник и засунул его в нагрудный карман. Когда повернулся, чтобы уйти, продавец спросил его:
— Простите, сэр, что вы собираетесь делать вот с этим? — Он прикоснулся к старому, потрескавшемуся куску кожи с таким видом, словно тот пачкал ему пальцы.
— Выкиньте его, — великодушно разрешил Деймон.
Затем подумал о Шейле. Мыслимо ли забывать душу этого праздника, который он для себя устроил. Она сердилась, если он ее называл рулевым, ибо была непоколебимо убеждена, что все решения в их доме принимаются путем согласия. Это было неправдой.
— Кстати, — спросил он у продавца, — не скажете ли мне, где меховой отдел?
Продавец показал ему, и он снова двинулся к лифту, небрежно неся коробки с покупками. Роджер Деймон, провозвестник мира между народами, носитель золотых слитков, доброй воли и гармонии, пришел в мир «Сакса».
Продавщица, которая встретила его в меховом отделе, была симпатичная седоволосая женщина с изящной прической; извинившись, что в связи с весной отдел предстанет не во всем блеске, она сказала, что с удовольствием покажет джентльмену все, что его интересует.
Время года не имело для Деймона никакого значения.
Шейлу ждет еще много зим. В воскресном приложении к «Таймсу» он видел объявление о спортивных мехах. У Шейлы спортивная подтянутость, подумал он.
— У нас есть норка, — предложила элегантная леди.
Это была светлая шубка на три четверти, с поясом и шалевым воротником. Деймон не представлял себе, каким спортом может заниматься женщина в таком одеянии, но спрашивать не стал. Не поинтересовался он и тем, каким спортом занимались норки на ферме. Им исчезновение не угрожает.
— Не можете ли вы надеть шубу на себя, чтобы я посмотрел, как она выглядит? — попросил Деймон. — У моей жены примерно такой же рост и, насколько я припоминаю, — он попытался улыбнуться без всякой двусмысленности, — м-м-м… те же самые формы. — Затем, вполне в стиле общего духа благожелательности, который всегда царил у «Сакса», он сказал: — Она прелестна.
Деймон не добавил, что у его жены волосы отливают вороненым блеском, который будет еще больше контрастировать с цветом шубки, чем седые волосы продавщицы.
Женщина прошлась перед ним взад и вперед, демонстрируя изделие; шубка смотрелась великолепно: продавщица накинула на голову шалевый воротник, глубоко засунула руки в карманы и взмахнула полами, как крыльями бабочки, чтобы покупатель смог увидеть шелк подкладки.
— Я беру ее, — сказал Деймон.
Женщина внимательно посмотрела на него.
— Вы не хотите взглянуть на другие меха? Или поинтересоваться ценой?
— Нет, — сказал Деймон и почему-то добавил: — Я спешу.
— Очень хорошо, сэр.
Это был не тот день, чтобы торговаться. Наконец-то он присоединился к той части племени американцев, у которых было высокоразвитое чувство долга, к ненасытным покупателям. Он был на крыльях воодушевления. Покупай, покупай, покупай, и все твои тревоги мигом улетучатся.
Небрежно бросив кредитную карточку, этот тотем его племени, и даже не взглянув на цепу, попросил женщину доставить покупку на следующее утро, от девяти до двенадцати.
