Дорога через Сокольники полностью

А л е ш к а. Это вы про Валю с Мишей?

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (замялся). Почему вы решили, что именно про них?..

А л е ш к а. Владимир Януарович, меня можно полюбить?

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Вас трудно не полюбить, дружок.

А л е ш к а (смутившись). Может быть, это потому, что для меня в любом случае главное — служение человечеству? И на меньшее я не согласен.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Отлично сказано.

А л е ш к а. Владимир Януарович! Как вы думаете, если человек любит, имеет он право…

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Я пойду пока прилягу, поработаю. Если бы вы знали, какая это мука! (Заметив на рояле книгу.) История? Изучаете?

А л е ш к а. Расстраиваюсь, Владимир Януарович.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Почему?

А л е ш к а. За Россию больно.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (опешил). Ну да?..

А л е ш к а. Я как раз собирался поговорить с вами.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. О чем?

А л е ш к а. О России.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. А что с ней?

А л е ш к а. Какая судьба, а?.. (Помахивает учебником.) Какая история! Какая трудная, в сущности, история!

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Это вы серьезно?

А л е ш к а. Конечно.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (осторожно). Вас что же именно не устраивает?

А л е ш к а. Татарское нашествие.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Дорогой мой, так ведь это старая история.

А л е ш к а. Но по текущему моменту у меня тоже есть замечания.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Послушайте, право, я лучше пойду прилягу, поработаю.

А л е ш к а. Почему вы всегда уклоняетесь от моих вопросов?

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Но, дорогой мой, это для меня отвлеченно слишком. Утомительно как-то. Да, юность всегда утомительна. Все печали мира — мытарства ее души. Не сердитесь, в другой раз… (Двинулся к двери.) Позвонят из Союза, скажите, что я в редакции; позвонят из редакции, скажите — уехал в Союз. Посетителей принимайте, графоманов — вон! Говорить можете что угодно, но рукописей не берите ни под каким видом.

А л е ш к а. Да я опасаюсь. Тут за мной домоуправ охотится. Обещал с милицией нагрянуть.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. А вы уклоняйтесь. Лавируйте как-нибудь. (Уходит.)

Алешка приносит из кухни кастрюльку и пакетик с яйцами. Сбивает гоголь-моголь.

А л е ш к а. Такие-то делишки, Вронский… Разлюбились, — вот и Владимир Януарович подтвердил. (Энергично сбивает гоголь-моголь.) Вот ведь яиц накупил. (Нюхает.) Не сбиваются, проклятые! (Достает из пакетика яйцо, обнюхивает его со всех сторон.) Ничем не пахнет. Почему же оно не сбивается? Может быть, я не в ту сторону кручу?

У двери звонок. Алешка подбегает к наружной двери, пытается заглянуть в замочную скважину.

Управдом? Это за мной…

Звонок.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (из другой комнаты). Алеша, откройте.

Алешка осторожно приоткрывает дверь. Входит  Б о б и к  Л у ж и ц ы н — мальчуган лет двенадцати с круглыми, как пуговицы, глазами.

Б о б и к. Мне Анастасию Ивановну.

А л е ш к а. Я за нее. Ты Бобик Лужицын?

Б о б и к. Кому Бобик, а кому и не Бобик.

А л е ш к а. Фуражку сними. Эх, воспитание! Задачку-то решил?

Б о б и к (уклончиво). Допустим, решил.

А л е ш к а. А ну-ка, покажи. (Берет у него тетрадку.) И не таращь глаза. До чего озорная рожа, уму непостижимо.

Пока Алешка проверяет задачу, Бобик его рассматривает.

Б о б и к. Вы с чего же это в переднике?

А л е ш к а. А с чего бы это мне быть без передника?

Б о б и к (примирительно). У меня мама тоже в брюках ходит. Мода теперь такая, все наоборот.

А л е ш к а. Ишь ты, какой наблюдательный! Можешь идти.

Б о б и к (удивился). А как же долг?

А л е ш к а. Какой долг?

Б о б и к. Задачку-то я решил? Вы проверьте, все правильно?

А л е ш к а. Ну, правильно. Молодец.

Б о б и к. Тогда давайте рублевку на кино.

А л е ш к а. Это с какой радости?

Б о б и к. Анастасия Ивановна обещала за каждую решенную задачку — рублевку на кино. (Показывает на стол.) Вот здесь даже приготовлено, на две задачки. За одну она мне еще вчера задолжала.

А л е ш к а (возмущен). Какова молодежь, какова молодежь, я вас спрашиваю?! Позор тебе, Бобик Лужицын! Неужели тебе не стыдно?

Б о б и к. Нет.

А л е ш к а. Понимаешь ли ты хотя бы роль денег и их значение?

Б о б и к. А чего тут не понимать? Билет на дневной сеанс — тридцать копеек, дорога, эскимо. На вечерние меня не пускают. Чего тут понимать? Беру и ухожу. (Схватив деньги, убегает.)