– Нет. Не в порядке. Я пристрастилась к наркотикам. Бекки было восемь или девять лет, она была уже взрослая. Я не знаю, как это произошло. Я просто попробовала.
– Что вы пробовали?
– Сначала легкие наркотики, потом перешла на тяжелые. Несколько лет мне удавалось сохранять стабильность, но когда Бекки исполнилось пятнадцать, я сорвалась, и закончилось это передозировкой, третьей подряд… – По лицу женщины текли тихие слезы. – Я росла в приюте, а когда у меня появился ребенок, я поставила ее в такое же положение. Меня отправили на реабилитацию. Там было тяжело, это не как в Америке, где все нежатся в солнечных садах и спят в отдельных комнатах.
Кейт кивнула, вспомнив свой собственный опыт пребывания в реабилитационном центре Национальной службы здравоохранения.
– Что произошло с Бекки?
– У нее было несколько хороших друзей в школе. Одна из них, Келли-Джейн, девушка из приличной семьи, они были близкими подругами. Мать Келли-Джейн предложила Бекки пожить у них, пока я была на реабилитации. Она жила у них почти год, пока не сдала выпускные экзамены в средней школе; она получила пять высших оценок.
– Бекки вернулась к тебе? – спросила Кейт.
– Она жила с семьей Келли-Джейн, пока готовилась поступить в университет. А потом забеременела Чарли. – В этот момент Джин печально посмотрела на пустой сад. Большинство пациентов уже разошлись по комнатам, и Кейт поняла, что время посещения скоро закончится.
– Бекки забеременела от Джоэла?
– Да. Джоэл был старшим братом Келли-Джейн, – проговорила Джин.
– А-а-а…
– Да. Семья была не слишком рада, они принадлежали к среднему классу и все такое. Джоэл тоже не особо хотел жениться. Его семья отвернулась от них, так что внезапно все поменялось, и они оба переехали жить ко мне. Бекки была для них словно милый домашний питомец, который переступил черту. Их маленькая Элиза Дулиттл[9], которая очень хорошо училась в школе. Но потом Элиза обратила внимание на их дорогого сыночка и забеременела. Бекки внезапно стала для них просто еще одной шлюхой из рабочего класса.
– Где вы жили?
– У меня была своя муниципальная квартира, правда, Деклан то появлялся, то исчезал из моей жизни, так что было трудно оставаться чистой. Но как только Бекки родила ребенка, я поклялась, что не притронусь к наркотикам и выпивке, и я сдержала слово. Я разобралась в себе и стала помогать дочери с Чарли. И я клянусь его жизнью, что больше никогда не употребляла наркотики и никогда не пила. Когда в тот день Деклан объявился у наших палаток, пьяный и не в себе, я испугалась за Чарли.
– И вы попытались утихомирить его?.. – предположила Кейт. Джин кивнула.
– Я должна была избавиться от него так, чтобы дело не дошло до драки. Именно из-за него я начала употреблять, и это очень сказалось на Бекки. Я не хотела, чтобы он находился рядом с моим внуком.
– Как же вам удалось от него избавиться?
– Он ударил меня, а я оттаскала его за ухо и обругала. У него была довольно властная мать, и когда он был по-настоящему пьян, это иногда срабатывало. Он снова становился ребенком. – Кейт протянула Джин еще один носовой платок, дала ей немного времени, понимая, что должна задать еще один вопрос.
– По словам полиции, в машине Деклана обнаружили кровь Чарли…
– Это было за несколько недель до похода, – произнесла Джин, словно оправдываясь. – Мы ездили в кино на машине Деклана.
– Мне показалось, что вы не хотели, чтобы он был рядом с вашим внуком? И я думала, что вы с ним больше не были вместе?
– Это был всего один раз, когда мне понадобилось, чтобы он отвез нас в кино. Я обещала Чарли сходить в кино. По дороге домой мы остановились в парке, и Чарли порезался о маленький осколок стекла у качелей. Кровь в машине из-за этого.
– Вы в этом уверены?
– Я не могу… Я не могу поверить, что Деклан мог сделать это. Он может быть кем угодно, но только не детоубийцей.
Взглянув на Джин, Кейт увидела на ее лице упорство, и ее сердце упало. Эта женщина была все еще влюблена в Деклана. А любовь слепа.
Кейт покинула дом престарелых
Выйдя на дорогу, Кейт почувствовала, что проголодалась, но при мысли о том, чтобы что-нибудь съесть, у нее скрутило живот. Было по-прежнему жарко, и дул приятный ветерок. На другой стороне улицы имелся газетный киоск, и Кейт подумала, что могла бы ограничиться шоколадкой. Она дождалась просвета в потоке машин и перебежала дорогу.
Внутри у стеклянного прилавка стояли двое детей, мальчик и девочка, в сопровождении седовласой дамы. Пожилой мужчина с седой шевелюрой терпеливо ждал по другую сторону прилавка, пока они выбирали разноцветные конфеты по пенни за штуку из многочисленных стеклянных контейнеров.
– Сколько у нас осталось, бабуля? – спросил мальчик, глядя снизу вверх на пожилую леди.
– У каждого из вас осталось по десять пенсов, – терпеливо произнес мужчина, на руках которого были прозрачные полиэтиленовые перчатки.
