Они осторожно перешли реку, легко шагая по камням, по которым теперь можно было добраться до другого берега. В прошлый раз, когда они были здесь, Кейт не заметила небольшую протоку, вытекающую из реки справа и спускающуюся по поросшему травой берегу. Они прошли вдоль нее около ста метров: по мере того, как рев стихал, кусты становились гуще. Вокруг жужжали мухи. Тристану пришлось раздвигать густой подлесок, чтобы они могли идти вдоль воды по илистой земле. Миновав череду кустарников, они вышли на небольшую поляну, где протока впадала в довольно внушительный пруд со стоячей водой. Пахло тиной, над поверхностью водоема роились мухи и комары.
– Здесь так грязно… – начал было Эд, но голос его сорвался.
На противоположной стороне пруда росло огромное древнее дерево. Оно так низко нависало над водой, что казалось распластанным по всему краю пруда. Множество тонких веток спускалось на поверхность водоема, и к каждой из них по всей длине были привязаны разноцветные лоскуты. Некоторые уже выцвели и обтрепались, другие выглядели поновее. Те, что были привязаны к самым кончикам веток, наполовину погруженные в стоячую воду, промокли и обросли водорослями. На дереве почти не было листьев, и казалось, что оно тонет под тяжестью этих лоскутков.
– Боже мой, – простонал Эд. – Что это?
– Оно называется «деревом эльфов», – ответил Тристан. – Оно было на карте Льюиса.
Кейт взглянула на него и увидела, что ему тоже не по себе. В этом дереве было что-то давящее. Несмотря на жару и яркое солнце, в воздухе рядом с этим зловонным прудом ощущалось что-то нездоровое. Из-за жары он казался тошнотворным, и Кейт внезапно испугалась.
Они подошли поближе к дереву, обходя вязкую грязь по краю пруда. Кусты и подлесок были высокими. Кейт всмотрелась, пытаясь определить, насколько глубока вода, но свет не проникал сквозь густые водоросли.
Тристан поискал в телефоне информацию об этом месте и принялся читать ее вслух.
– Эти тряпочки, привязанные к дереву, называются «клотис». Их оставляют в качестве знака признательности и уважения к духам земли, а иногда и как просьбу об общем благословении или о конкретной помощи, обращенную к тем же духам.
Кейт смотрела на сотни ленточек, висевших на каждой ветке. Вблизи дерево казалось огромным, окружность кроны достигала сорока метров.
– Сначала кусок ткани смачивают в воде, прижимают к больному участку тела, если заболевший в это время находится там, и потом привязывают к дереву. Ткань якобы впитывает в себя болезнь и, не причиняя никому вреда, переносит ее обратно в окружающую среду, постепенно выветриваясь и разлагаясь.
Услышав это, Эд отступил на шаг от кромки воды, и Кейт почувствовала то же брезгливое чувство. Тристан продолжал:
– Привязывание «клотис» – это тихий, частный момент общения между людьми и местными духами… Я, кстати, видел и другие деревья в окрестностях Дартмура, похожие на это, и все они усеяны такими лоскутками. – Он поднял взгляд и посмотрел на попутчиков.
– Мост, – сказала Кейт. – Чарли мог бы перейти его самостоятельно. Эд, на нем были перила?
– Да. Это была не просто деревянная доска. Он был огорожен высокими перилами, но вода стояла так высоко, что, когда мы прибыли, она перехлестывала через мост.
– Нам нужно выяснить, искала ли полиция Чарли в этом пруду, проверяла ли дно.
– А собаки смогли бы учуять Чарли, если по мосту текла вода? Разве она не смыла бы запах? – уточнил Тристан.
– Не знаю, – пожал плечами Эд.
Кейт оглянулась на пруд, над которым кружили комары. Сверчки здесь стрекотали еще громче. Раздался треск – и все трое подпрыгнули от неожиданности. Сквозь просвет в подлеске пробиралась старуха диковатого вида, согнувшаяся почти вдвое. На ней был изорванный и грязный спортивный костюм. Ее босые ноги были покрыты коркой грязи, а лицо обгорело на солнце. Худая, как жердь, она опиралась узловатой рукой на палку.
Она скорчила им гримасу, и Кейт увидела, что у нее осталось лишь несколько почерневших зубов.
– Здрасьте, – пробормотал Тристан.
Женщина окинула его беглым взглядом и, не обращая на них внимания, направилась по илистому берегу к дереву. Оказавшись рядом, положила сумку на землю и воткнула палку в грязь, чтобы та стояла вертикально. Когда она повернулась к дереву, Кейт увидела на ее спине красный детский рюкзак с изображением Человека-паука. Он выделялся своей новизной на фоне грязной изорванной одежды. Женщина сбросила его, тяжело дыша, расстегнула молнию и достала кусок ткани. Она осторожно окунула его в заросли зеленых водорослей на краю пруда, затем медленно сняла куртку, под которой оказался черный жилет, тоже грязный, как и костюм. Кейт была потрясена, увидев ее искривленную, сгорбленную спину. Кости неестественно выпирали из-под кожи. Женщина наклонилась, вытащила тряпку из воды и прижала ее к спине.
Кейт вдруг поняла, что они вторглись в чужое личное пространство.
– Давайте, нам пора идти, – проговорила она, отрывая взгляд от дерева.
Эд и Тристан кивнули и направились обратно к реке.
