Так как наш вагон отличался от всех остальных и его было легко распознать, то я сравнительно быстро определил наш состав. Далее я начал считать перегоняемые нами составы до следующей станции. Их было восемь. Мы с отцом сошли с «эшелона-спасителя» на подходе к станции и стали считать приходящие по правому пути поезда. Но тут дело осложнилось наступлением темноты. Кроме того мы не учли то обстоятельство, что мы не знали на какой путь придет наш эшелон, а путей было с десяток. И когда все же прибыл восьмой эшелон, то его уже трудно было распознать на темных железнодорожных путях. Мы начли бегать с отцом по путям, пролезая под вагонами, — а тут еще ведро с супом-кашей. И снова положение казалось безвыходным. В этот раз папа растерялся. И было от чего. Как можно было найти один вагон из сотен, скопившихся на путях этой станции в полной темноте. Из-за маскировки от налетов вражеской авиации станция была затемнена. Ни одного фонаря.
Но тут снова сыграл свою роль необычный вид нашего вагона. И мне удалось его найти. Радость мамы и бабушки была неописуема. Они даже не поверили своим глазам. Им и в голову не могло прийти, что мы можем догнать ушедший поезд. И все же мы их нагнали благодаря сочувствию этого Человека!
Мораль из этого. Нельзя ни при каких обстоятельствах опускать руки!
В пути было у нас еще одно приключение — состав, к которому был прицеплен наш вагон, направился на Урал. Когда выяснилось, что никто из пассажиров не хочет ехать на холодный Урал, мужчины вагона на первой же станции вышли и путем взяток сцепщикам вернули наш вагон на станцию Кинель. А там аналогичным способом вагон прикрепили к составу, идущему в Среднюю Азию.
Мы очень долго ехали по пустынным, безлюдным степям Казахстана. Только изредка попадались убогие поселки. И только на подъездах к Ташкенту окружающие просторы оживились. В Ташкенте никого из нашего вагона не выпустили и поезд почти сразу проследовал дальше. И здесь стал вопрос, куда нам ехать и где покинуть этот гостеприимный вагон, к которому мы уже привыкли. Надо было решаться. На этот раз родители решили довериться мне, так как я из книг многое знал о Средней Азии. И я посоветовал остановиться в городе Коканд. Так как это был центр плодородной и цветущей Ферганской долины. Думаю, что мы не ошиблись.
После поездки, длившейся более чем семь недель, мы выгрузились на железнодорожной станции города Коканд в Узбекистане.
Если 10 лет тому назад мы начинали свою жизнь в Харькове, то теперь нам предстояло освоиться в городе Коканде.
Город Коканд был еще до войны многонациональным. В нем, кроме узбеков и бухарских евреев, жило множество национальностей из европейской части страны. Это и русские, и татары, и армяне и даже немцы.
Сразу же после выгрузки мы пошли на эвакопункт, располагавшийся при вокзале. Зрелище было ужасным. В большом зале на полу, на своих узлах и чемоданах сидели измученные люди. Эти люди много дней ожидали, пока эвакопункт распределит их по колхозам. Антисанитария была жуткая. По полу ходили куры и клевали ползающих вшей. На такое ожидание мы согласиться не захотели и решили попытаться устроить свою жизнь самостоятельно. После регистрации в эвакопункте, мы с Аврумарном тут же пошли в город попытать счастья. Новый город был очень красивый, зеленый, похожий на европейский. Однако в нем вся жилплощадь была уже занята ранее приехавшими людьми. Но был еще и старый город.
По дороге в старый город зашли на базар, чтобы посмотреть, как обстоят дела с продуктами. Несмотря на то, что война уже длилась полгода, базар нас удивил своим изобилием. Полно в мешках риса, круп, муки. На прилавках и земле разнообразие овощей и фруктов. Наше счастье, что узбеки, в отличие от жителей других областей Союза, очень любили деньги. Когда мы перед этим проезжали по России, там продукты можно было приобрести только в обмен на вещи, мыло и все то, что можно было обменять.
Старый город резко отличался от нового. Вдоль улиц — сплошные глинобитные заборы. За ними виднелась зелень и постройки. По краям улиц канавы, по которым течет вода. Это арыки.
Сложность заключалась в том, что мы не разговаривали по-узбекски. И сказать что мы ищем комнату не могли. Спустя некоторое время мы встретили женщину, которая отличалась от узбечек. Эта женщина была татаркой и она немного говорила по-русски. Эта женщина в дальнейшем оказалась нашим ангелом-хранителем. Узнав, что мы безуспешно ищем комнату, она, несмотря на то, что шла по своим делам, вернулась с нами и повела нас к своей знакомой, у которой, по ее мнению, была свободная комната. Она представила нас как своих друзей и сказала, что она за нас ручается.
