В базарные дни на большой площади собирались сотни людей и найти в ней маму для маленького Лени было очень тяжело. И здесь нашелся оригинальный ориентир. Мама познакомилась на базаре с супружеской парой по фамилии Остроброд из Киева, которые тоже шили что-то на продажу. Так вот, сам Остроброд был очень высокого роста. Выше его на базаре не было человека. Когда мама ожидала Леню с очередной партией товара, она не отходила от Остроброда. А Лене по этому «маяку» было легко найти маму.
Так мы и жили, пока не подошло время родов. В свое время я хотела сделать аборт. И когда я уже лежала на операционном столе, врач-гинеколог прогнал меня, заявив, что такие аборты делаются только за деньги. Так как денег у меня не было, то пришлось родить ребенка, которого назвали Геннадием, в память о моем дедушке Герше.
Накануне предстоящих родов я работала еще больше чем обычно. Надо было заготовить продукцию на несколько дней вперед. В самый последний день, вечером, я искупалась, если это можно было назвать купанием, помыла и расчесала голову.
В следующее утро, как только из-за снежных гор взошло солнце, мы с мамой пустились в путь. Идти надо было далеко, так как родильный дом был в Новом городе. Идти было тяжело и мы сели передохнуть на лавочке в городском парке. Красоту этого утра не опишешь
В это время мы уже были прикреплены к хлебному магазину в Новом городе, а он пошел занимать очередь еще ночью.
В роддоме, часов в восемь, мама сдала меня медикам, а сама пошла на базар продавать нашу продукцию. Кстати, базар был недалеко, а сам Новый город был небольшим.
В 11 часов мама пришла в роддом и спрашивает, как себя чувствует очень худая женщина. А ей отвечают, что она уже благополучно родила нормального мальчика, причем весом 3 кг и 300 г. Будучи в утробе, он высосал из меня все соки. Родившись, он тут же потребовал еду. В больнице кормили неважно и все роженицы питались в основном передачами из дому. Леня приносил мне большие зеленые огурцы и немного хлеба. Новорожденному доставалось немного, так как я была постоянно голодна. Правда со мной в палате лежала польская еврейка. Между собой наши евреи называли польских евреев «дер пойлише», то есть польские. Это была очень хорошая женщина. Ей приносили большие хорошие передачи, так как семья ее была очень зажиточной по тем временам. Она меня и подкармливала. Эта семья имела ткацкий станок, и они вдвоем работали на нем. Их ткань приносила им большой доход. Они свою продукцию распределяли среди своих знакомых и те, реализуя ее, приносили им доход. Эта женщина пообещала мне, что в будущем она включит меня в число реализаторов по 10 метров в неделю и этим поможет нам материально. И действительно — это была существенная помощь.
Постели для новорожденного не было. И все же ему везло. Как-то мама увидела на базаре в продаже большое слегка поврежденное оцинкованное корыто. Это было большой удачей, так как узбеки такими корытами не пользовались. С какой радостью она несла с базара эту ценную ношу. Она просто светилась от счастья. Сейчас эту радость ни с чем даже сравнить нельзя. Это стало и кроваткой для ребенка, и купать его было в чем. Потом это корыто привезли в Харьков и оно еще долго служило нам.
Как только я вернулась домой из роддома, я тут же уселась за швейную машинку. Заготовленные мною до родов бюстгальтеры кончились, а есть надо было каждый день, а тут еще появился непростой едок. Наряду со всевозможными напастями нам иногда и везет. Так случилось и в этот раз.
За нашим арыком был двор очень зажиточного узбека, у которого была корова. Этот узбек немного говорил по-русски. Как-то раз мама, при встрече с ним, попросила его, чтобы он продал нам молоко в кредит до воскресенья для нашего малыша. В обмен на эту услугу она предложила ему что-нибудь пошить. Сосед не возражал и даже приказал жене дать нам не снятое молоко, как это обычно было принято.
