Из всей семьи что-либо об Узбекистане знал только я, закончивший 9-й класс школы. Это и география, и история с ее Тамерланом и басмачами, и конечно же, то, что я вычитал из книг. Незадолго до войны я прочел книгу о Коканде, которая называлась, точно не помню — не то «Звезды над Кокандом», не то «Флаги над Кокандом». Из этой книги я знал, что Коканд находится в плодородной Ферганской долине. Вот этот, казалось бы, незначительный факт сыграл решающее значение в жизни нашей семьи. Мы высадились из вагона на железнодорожной станции города Коканд.
К описанию житейских невзгод первого времени пребывания в Коканде мне нечего добавить. Они хорошо описаны родителями, в основном мамой. Поделюсь своими соображениями, — естественно задним числом, — о некоторых поступках родителей в то время. Повторяюсь — задним числом!
Они большие молодцы, что не стали ждать, как многие другие, пока эвакопункт распределит вновь прибывших по колхозам.
Известна старая-престарая поговорка о том, что история никого не учит. Не научила она и моих родителей. И что поразительно и бабушку тоже. Они ведь пережили два голода. Один в 1921 году, а второй в 1933—34 годах. А тут такая война — страшнее, чем гражданская, — и немцы были на подступах к Москве. Большая половина европейской части СССР была захвачена фашистами. И весь опыт прошлой жизни оказался не использованным. Вместо того, чтобы, по прибытию в Коканд, на все имеющиеся деньги закупить основные продукты питания, такие как рис, муку, джигару, они с каждым днем платили все больше и больше, не приобретая про запас. Но все это — размышления задним числом.
О населении города. Естественно, большинство населения было узбекским. Город делился на старый и новый. Узбекское население, в основном, жило в старом городе. Новый, европейский город примыкал к железнодорожной станции. Это был красивый, зеленый, в основном двухэтажный, город с прямыми широкими улицами. Эту часть города населяли по большей части русские. Старый город был застроен одноэтажными глинобитными домами за высоченными также глинобитными заборами. Написал «глинобитными», но они скорее были «землебитными». Как добывалось сырье для этого строительства? Рылась неглубокая яма, в нее заливалась вода из арыка и получалась очень густая грязь. Из этой грязи делались катышки примерно диаметром 20 см и высушивались на солнце. Эти высушенные катышки и были своеобразными кирпичами для строительства домов и заборов.
Не узбекское население ходило в европейских одеждах, а большинство узбеков и даже местное начальство ходили в халатах. Теперь я думаю, что в условиях жаркого климата халаты — отличная вещь. Во-первых, они свободны. Во-вторых, они на вате, что защищает тело от жары. Большинство пожилых женщин ходили в парандже.
Что еще запомнилось. Все что-то непрерывно жевали. Если память не изменяет, это был белый парафин или воск. Я думаю, что современная жевательная резинка берет свое начало от этого парафина.
Год 1942-й.
Учеба в 10-м классе школы в Коканде описана мною в главе «Школьные годы. Что осталось в памяти.»
В нашей семье прибавление. 15 июня родился мой второй брат Геннадий. Я с мамой нес его на руках из родильного дома. Материальное положение в семье улучшилось, благодаря тому, что родители освоили кустарное производство женских бюстгальтеров и простых узбекских платьев. Шила в основном мама, а остальные помогали. Продавала больше бабушка, подносил Леня, а доставал ткани и красил папа. Мы уже не голодали.
Что в стране? Немцы рвутся к Волге. Но паники нет и народ верит в нашу победу.
По окончании учебы я получил отличный аттестат об окончании вечерней средней школы города Коканд Узбекистана. Этот аттестат позволял мне поступать в высшую школу без вступительных экзаменов. На семейном совете решили, что я поеду продолжать учебу в Ташкентский институт, так как в Коканде в то время институтов не было. Очевидно, родители надеялись, что студента не призовут в армию.
В связи с тем, что наша школа была вечерней, мы собирались отметить окончание школы вечером. Предполагалось задержаться допоздна. Предварительно я договорился с родителями, что ночевать я буду дома у нашего преподавателя физики и математики И. М. Калантарова.
Ночь была теплой и мне постелили на веранде, обвитой виноградной лозой. Спать не хотелось и мы разговорились «за жизнь». Он, между прочим, спросил меня куда я буду поступать, где планирую учиться дальше. Я, даже не думая, сказал, что буду поступать в университет. Тогда я считал, что только университет может дать мне по-настоящему хорошее образование. Я и не предполагал как на это отреагирует Иосиф Моисеевич:
— Ты хочешь быть преподавателем в школе, таким как я? Университеты, как правило, готовят школьных учителей. — Я ответил, что не хотел бы быть учителем.
— Тогда поступай в любой технический вуз.
