Дорога длиной в сто лет полностью

Пришлось мне снять угол в большой комнате у женщины, которую звали Циля Вертейм. (Есть необходимость объяснить, что такое угол. В те времена в больших городах был дефицит жилой площади. Вот тогда получил распространение способ сдачи хозяевами одной комнаты нескольким квартиросъемщикам. Каждый жилец получал как бы свой угол. Это аналогично общежитию, но разница в том, что в общежитии живут несколько человек одного пола, а в случае углов — семьи и даже с детьми).

Я устроился в пекарню развозить хлеб по магазинам на подводе. Опишу эту работу. Вставал я утром в четыре часа и шел пешком примерно километра четыре до конного двора, где запрягал лошадь в подводу, на которой стоял контейнер (тогда это называлось будкой), в который навалом набрасывались буханки хлеба. В мои обязанности входило в пекарне нагружать будку горячими батонами, а по приезде брать по десять батонов в руки и заносить в магазин. Тогда лотков для батонов не было. И еще. Я загружал горячие батоны прямо из печи, а рабочих рукавиц не было, так что к вечеру мои руки набухали и лопались. И все же этой тяжелой работой я был доволен, а мучиться от боли я уже привык с детства — как вы помните, у меня с детства на руках был псориаз.

В это время в стране были распространены всевозможные учебные курсы в вечернее время. И я решил учиться на агронома. Моя работа заканчивалась в четыре часа. А к шести я уже шел на курсы. Я буквально бежал на курсы, так как деньги на трамвай я экономил. Учеба мне очень нравилась. Если на многих уроках я дремал из-за усталости, то на уроках арифметики сон у меня как рукой снимало. Арифметика мне очень нравилась и преподаватель ставил меня другим слушателям в пример. По арифметике я считался лучшим учеником в нашем классе.

Но моя радость от учебы быстро оборвалась, так как Фаня с Фимой вынуждены были покинуть Добровеличковку из-за продолжавшихся притеснений местных властей. Ведь она была женой бывшего владельца магазина.

(На этом месте мне захотелось немного пофилософствовать. Вот уже много лет, как родители умерли и теперь поздно задавать им вопросы: «Почему вся их жизнь осталась в этих нескольких тетрадках, а мы, их дети, — пока, вернее, только я, — узнаем об их, порой невыносимо тяжелой жизни, только из этих нескольких сохранившихся тетрадей?» За эти тетради им большое спасибо!