Джейд опять вздохнула.
– Месяц назад мы нашли у того пруда гнездо енотов. Там было два мёртвых детёныша и два – очень-очень больных. Они странно, дёргано двигались – видно, отравились свинцом. Мне так захотелось их спасти.
Питер кивнул. Он и сам, когда нашёл Пакса, тоже готов был делать что угодно, только бы спасти крохотного лисёнка. Как же он понимал эту девушку.
– Чем ты их лечила?
Джейд слегка пожала плечами.
– Молоком, активированным углем. Пыталась вывести яды.
– И как, получилось?
– Не знаю. Взрослые еноты позволили мне возиться с детёнышами – по крайней мере, не отказались от них, оставались рядом, ждали. Но потом нас всех перебросили на водохранилище, пришлось срочно уходить. Долг службы, ничего не поделаешь.
– Но мы ведь будем брать пробы из этого пруда? – спросил Питер. – Вот и узнаем. Может, ты там ещё их встретишь.
– Нет, – сказал Сэмюэл. – Этот пруд – на самом деле маленькое котловинное озеро.
– Он питается грунтовыми водами, – объяснила Джейд. – А наша миссия – строго водохранилище и река. За пруд отвечает другая группа. Мы тогда набрели на него случайно и просто ждали, когда та группа прибудет на место. – Она подтянула колени к подбородку. – И ещё, понимаешь, я ведь стараюсь думать, что с моими енотиками всё в порядке – что они поправились, шныряют туда-сюда, занимаются обычными енотовыми делами. А если вдруг окажется не так… мне тяжело будет это узнать.
Питер понял по её лицу,
– С этой работой тебе, наверное, приходится видеть много всего такого… страшного. А зачем вообще ты записалась в Воины? – спросил он.
– Зачем? – Джейд вскинула на него глаза. – Ради воды, разумеется!
– Она фанат воды, – усмехнулся Сэмюэл, но Питер опять заметил, с какой гордостью он на неё смотрит.
– А разве есть что-то важнее воды? – недоумённо спросила Джейд. – Не только для животных, для людей тоже. Мы же
Питер повернулся к Сэмюэлу.
– А ты?
Сэмюэл долго молчал, река перед ним тихо журчала, закручивалась мелкими водоворотиками. Наверное, подумал Питер, не стоило задавать такой вопрос.
Но Сэмюэл ответил.
– Когда кончилась война, я потерялся. Понимаешь, до того как пойти служить, я просто болтался как неприкаянный. С семьёй разругался, с друзьями порвал… в армию попал по чистой случайности. И вдруг – мне понравилось. Когда ты часть группы, проходишь подготовку вместе со всеми… это уже не то, что каждый по отдельности: это больше. Ты делаешь что-то важное, и остальные на тебя полагаются – что ты всё сделаешь хорошо и правильно.
Питер пробыл с Воинами всего два дня, но он понял.
– И ты не хотел, чтобы это закончилось.
– Нет, ну не в том смысле, что я хотел, чтобы война продолжалась. Война – это страшная вещь, мрак. Мой старший брат, единственный близкий мне человек из всей моей родни… погиб. – Сэмюэл помолчал, потёр ладонью татуировку на шее. – Многие парни из моей группы тоже погибли. Нет уж, войны мне хватило, по ней я точно не скучал. Но мне не хватало другого. Братства, понимаешь? И цели. А потом я встретил Джейд, она мне рассказала про Воинов Воды. И я подумал: да. Вот то, что мне нужно.
Питер заметил, что Сэмюэл ни разу ещё при нём так много не говорил. Сэмюэл покраснел, отвёл глаза – возможно, он тоже это заметил. И встал, хлопнув руками по коленям.
– Ты спать? – спросил Питер.
Сэмюэл кивнул и направился к груде спальных мешков.
Питер забрал фонарь и пошёл за ним. Но тут его поразила одна мысль.
– Постой. Так ты встретил Джейд
Сэмюэл остановился, глянул на Джейд.
– Да, этой зимой.
–
Глаза у Сэмюэла расширились, и Питеру опять показалось, будто перед ним мальчишка – его ровесник.
– Почему… да
Питер кивнул, будто соглашаясь, – было очевидно, что в таких случаях положено соглашаться. Однако думал он совсем другое: Сэмюэл так ничего и не понял.
Джейд заканчивала складывать посуду. Сэмюэл подошёл сзади, обнял её одной рукой. Джейд поднырнула макушкой под его подбородок и счастливо рассмеялась: ага, кто кого поймал? Но даже в густеющих сумерках Питер видел, что Сэмюэл не смеётся. И не разжимает кулак.
Дочь проснулась в полдень и начала сонно тыкаться носом в грудь Пакса. Он понял, что она ищет мать, которая всегда о ней заботилась. И он стал вылизывать её нежно, аккуратно – он видел, как это делает Игла.
