Когда катер вновь выровнялся, он вскочил на ноги и вцепился в поручень для привязи. Переведя дыхание, он протянул свободную руку Шаку, пытаясь схватить его за шиворот или за лямку рюкзака. Но ничего не получалось.
На какое-то время показалось, что время повернулось вспять, и мальчишки вновь оказались на злополучном мосту, на котором Шак чуть не распрощался с жизнью всего на второй день пути. Только вместо тонкого куста вербы, здесь была толстая лапа дракона. А вместо маленькой речки – бескрайнее бушующее озеро.
"Опять мне его спасать приходится! – подумал Фло. – сколько можно-то?!".
– Хватайся за руку, – с раздражением в голосе, крикнул он, и тут же почувствовал, как Шак железной хваткой вцепился ему в запястье. До того, как новая волна успела накрыть катер, Фло подтянул своего неудачливого товарища к поручням и прокричал ему прямо в ухо:
– Где Мелин?
Он только сейчас понял, что больше не слышит её визга, и сердце его защемило от тревоги.
Шак ничего не ответил. Он только мычал и тряс мокрой головой.
– Я здесь! – раздался слабый голос откуда-то с левого борта.
Фло прищурился, вглядываясь в темноту, но увидел Мелин лишь когда сверкнула очередная молния. Она стояла за плотной пеленой дождя, возле спасательной шлюпки, и пыталась развязать мокрый узел веревки, затягивающий парусину.
– Давайте сюда! – позвала она, когда стихли раскаты грома. – Спрячемся в этой лодке!
"Неплохая идея!" – подумал Фло, оценив сообразительность девушки. А, взглянув на перепуганного Шака, сказал:
– Когда выровняется катер – побежим! Бежать-то можешь!?
Шак энергично закивал головой.
Определив примерное направление и дождавшись подходящего момента, Фло бросился к шлюпке, буквально таща за собой Шака.
Оказавшись рядом с Мелин, он первым делом спросил:
– Как ты?
– В порядке! Узел не могу развязать. Намок.
– А-а-а-а!!!- вдруг завопил Шак и всем телом прижался к Фло, чуть не свалив его под шлюпку.
И в ту же секунду, всего в нескольких сантиметрах от них, по палубе со скрежетом проскользила огромная телега и с грохотом ударилась об ограждение катера. С треском в щепки разлетелись доски и полетели в воду, вместе с какими то мешками, ящиками и корзинами. На палубе остались лишь четыре колеса с осями.
Напуганный этим, Фло отодвинул Мелин в сторону, и впился в узел зубами. Очередная волна чуть не расплющила всех троих о борт шлюпки, а Фло, к тому же чуть не лишился всех своих зубов.
"Чтоб я еще раз поплыл, на каком нибудь корабле…!" – подумал он, наконец, развязав узел. Откидывая парусину, он скомандовал:
– Живо! Залезайте!
Первым – с особой прытью – в шлюпку нырнул Шак. За ним забралась Мелин, а потом перевалился и Фло.
Здесь, в шлюпке, было значительно сущее и спокойнее, чем снаружи. А плотная ткань парусины чуть приглушала рев волн и грохот грома. К тому же защищала от ливня. Правда сама шлюпка, время от времени, сотрясалась от сокрушительных ударов телег, которые беспрепятственно катались по мокрой палубе на застопоренных колесах.
Постепенно все успокоились, отдышались и перевели дыхание. Монотонная барабанная дробь дождевых капель об туго натянутую парусину, помогла расслабиться. И спустя всего, каких то пятнадцать минут, все трое уже мирно спали, так и не обмолвившись ни словом.
Ближе к полуночи шторм постепенно стих, оставив бедное судно в покое, и ушел куда-то на юг, доставлять неприятности другим катерам, осмелившимся этой ночью отправиться в плавание.
Следующее утро встретило троих промокших насквозь странников ярким солнцем. Безмятежно летали чайки над водой, и дул теплый ветерок. От вечернего кошмара, творившегося на Триагоне, не осталось и следа. Можно было даже подумать, что всё им только приснилось, если бы не мокрая одежда и заваленная дохлыми рыбами и обломками досок, палуба. Два юнги-авраанца, под строгим надзором старого гоблина, смывали эту рыбу и мусор за борт мошной струей из брансбойта. Напор воды в шланге был настолько велик, что морячки вдвоем кое-как справлялись с ним. Порой струя била совсем не туда, куда стоило. Угодила даже в мирно спящего, после бессонной ночи, дракона, чуть не смыв его в озеро.
– Шматрите, куда льете, бештолочи, – прошамкал гоблин, ласково помогая дракону подняться на ноги. Бедное животное, за ночь натерпевшееся страху, бешено вращало большими глазами, и как-то неестественно выло, выпуская при этом клубы дыма из пасти. Видимо, подумало, что опять начался шторм.
– Давление, – принялся оправдываться один из авраанцев.
– Струя, – вторил ему другой.
Еще один юнга, забравшийся на крыши кают, протирал тряпкой смотровое стекло рулевой кабины. Он тихо хихикал над своими друзьями, искренне радуясь тому, что находится именно здесь, а не в низу, со шлангом. Гоблин грозно сверкнул на него своими зелеными глазами и погрозил волосатым кулаком. Морячек тут же перестал хихикать и еще усерднее принялся работать тряпкой.
