– А ведь тебя уже похоронили, знаешь? – раздался приглушенный, чуть дрожащий от сдерживаемых чувств голос.
От неожиданности Безымянный подскочил и крутанулся на месте. Вглядевшись в полутемный проулок, он различил мощную фигуру Влада, казавшуюся из-за массивных боевых доспехов чуть ли не квадратной. Кон, пройдя немного вперед, вышел из тени на залитый солнцем дворик и остановился в нескольких шагах от брата. Его глаза с любопытством изучали Безымянного, отмечая заострившиеся черты лица, утратившего прежнюю юношескую мягкость; длинные, давно не стриженные темно-русые, волосы неровными прядями падавшие на плечи; потертую и заношенную одежду. Сам Влад почти не изменился за прошедшие годы, разве что лицо его стало чуть более резким, очерченным, да глаза утратили какую-то неприметную посторонним частичку былого света. А в остальном это был всё тот же непоседливый и веселый парнишка с полными, всегда готовыми к смеху губами, чуть крупноватым носом и высоким лбом.
– Как же я рад видеть твою уродливую рожу! – кон разжал объятья, но рук не опустил, и его ладони с силой вцепились в плечи Безымянного, не желая даже на миг отпустить того, будто опасаясь, что, стоит отвести руки – и он исчезнет, растворившись, как призрак.
– Чтоб твоей любовницей всю жизнь была старая чертовка, – прошипел в ответ Безымянный, с трудом глотая воздух и потирая грудь. – Ты ж меня чуть не раздавил!
Но в его голосе не ощущалось неудовольствия. За шуткой он попытался скрыть множество охвативших его чувств и удивление: – столь искренней радости от встречи с братом он не ожидал ни от себя, ни от него!
– А твоей – пьяная обезьяна, – не остался в долгу Влад, улыбаясь во все лицо. – Где же ты пропадал все эти годы? Почему не связался ни с кем из семьи?
– Я… – попытался вставить слово Безымянный
– Погоди, – Влад торопливо перебил брата и, развернувшись, решительно направился прочь из переулка, без видимых усилий таща Безымянного за собой. – Здесь поблизости есть сносный кафф – там и поговорим! Клянусь всеми Порождениями Бездны, такой разговор нельзя вести на сухое горло!
– А как же твои люди? – поинтересовался Безымянный, с трудом поспевая за стремительно прорезающим людской поток коном. – Наверное, ты должен за ними…
– Да ну их, – досадливо отмахнулся Влад. – Сами доберутся до казарм, не маленькие, не заблудятся. Мне эти дурацкие патрули– уже знаешь, вот где, – кон внезапно остановился и, сморщившись от отвращения, выразительно провел ладонью по горлу. – Каждый день с утра до вечера шататься по улицам, выискивая – не пойми что! "Обеспечение безопасности и законности в условиях, приближенных к боевым", – это теперь так называется. Знал бы, какой придурок в ответе за такой идиотский приказ, – придушил бы сволочугу!
Несколько прохожих, услышав столь резкие слова из уст кона, поспешно отвернулись, дабы скрыть недоумение, промелькнувшее на лицах. Обсуждать, а тем более осуждать указы командующих, – это было не в обычае Конфедерации. Тем более при посторонних!
Миновав несколько кварталов и свернув пару раз на оживленных перекрестках, братья остановились возле неприметного шестиэтажного здания без вывески, оплетенного с фасада лозами дикого винограда, за которыми прятались медленно разрушающиеся под воздействием времени скульптуры. Войдя внутрь и спустившись по изящной металлической лесенке с фигурными перилами, они оказались на первом, полуподвальном этаже, где в просторной зале с драпированными дешевой тканью – безыскусно имитирующей бархат – стенами и располагался кафф. Крохотные столики, рассчитанные самое большее на четверых, размещались – будто кружась в диковинном, хаотичном танце – по всему залу безо всякого порядка. В дальней от входа стене виднелась полуоткрытая дверь, ведущая к хозяйственным помещениям, неподалеку от неё примостился на невысоком помосте старый весь в царапинах, рояль. Посетители в заведении отсутствовали, что было вполне объяснимо: ведь день едва перевалил за середину, и большинство завсегдатаев усердно занималось своими каждодневными трудами. Многолюдье наступит позже, вечером, когда умаявшиеся за день люди соберутся и по многолетней привычке за чашечкой плохо сваренного каффа или кружкой кисловатого белого винца примутся делиться свежими новостями и обсуждать приключившиеся за день события.
