Техники… Безымянному, как и большинству простых конфедератов, мало что было известно об этих… Людях? Существах? Чудовищах? Даже такой, казалось бы простенький вопрос, как определение их видовой принадлежности, не был до конца разрешен. Да и не интересовала эта тема никого, кроме храмовников, ведь считалось, что техники оказались полностью истреблены около полутора сотен лет назад. Некогда жившие по всей Терре, они были объявлены вне закона разом во всех филиалах. Созванный одновременно с "Диктатом Осуждения" Восемнадцатый Поход Священного Гнева продолжался всего одиннадцать дней, но и этого хватило, дабы в корне истребить всех техников и разрушить их лаборатории. Вместе с гибелью последнего представителя этого сообщества возникло и негласное табу – какими именно причинами было вызвано подобное решение, Безымянный не знал, но именно в те времена Конфедерация, обычно весьма склонная к доведению до сведенья всех и каждого информации об одержанных победах, ввела в обращение новый изустный постулат, гласивший: "Побежденный не заслуживает памяти". С тех пор о техниках попросту забыли или постарались забыть, и даже их имя осталось лишь в исторических летописях храмовников, в распространенных повсеместно сквернословиях, вроде: "подлый, как техник" или "уродлив, как техник", да в фигурках "Великой Игры". Вот и вся информация, что сохранилась в память об этих… существах. Хотя нет, не совсем, было ещё одно – что упоминалось практически в каждой легенде. Самое главное – то, что послужило причиной падения этих существ! Техники не были живыми. В самом прямом смысле этого слова.
Разумными и, возможно, даже одушевленными машинами – вот кем являлись эти твари. Высокоразвитые, невероятно умные, расчетливые, но всё равно неживые. Всего лишь механизм, машина, автомат… техник! Так гласили легенды.
– Ты понимаешь, что мне следовало бы убить тебя прямо сейчас? – очень тихо спросил Безымянный. Он не угрожал, в его словах не было даже намёка на ожесточение.
– Моя жизнь не имеет значения, – равнодушно проговорил он, и было очевидно: не лжет! – Важна лишь цель. И если уж я заговорил об этом… Вы не лжете, не изворачиваетесь, не бежите в страхе, не пытаетесь напасть… Вы подходите нам, изгнанник. Полагаю, вы можете оказаться именно тем, кто нам нужен. Если вы согласны принять наше предложение – отправляемся в путь.
Вот так разговор получался! Безымянный мысленно даже восхитился этой неколебимой решительностью существа. Осознавать собственную обреченность, знать, что любой, самый незначительный шаг может обернуться смертью – и то, если сильно повезет, – и всё равно действовать, невзирая ни на что. Видимо, их цель действительно значила очень много, и это, в свою очередь, обещало дополнительные прибыли. Но она же сулила также и неизмеримо большие опасности.
– Мне нужно время, – задумчиво проговорил Безымянный, уставившись немигающим взглядом в лицо техника, точно в маску укутанное в обступающие его вечерние тени. – Я должен подумать.
– У вас нет времени, – бесстрастно возразил тот. – Как я уже сказал: мы не можем рисковать. Вы либо соглашаетесь, либо нет. Здесь и сейчас. Иного не дано.
– Хорошо, – помолчав немного, ответил человек. – Но я прошу лишь несколько минут, Согласитесь, учитывая все обстоятельства – это немногое…
