– Знаете, – после весьма продолжительного молчания проговорил Безымянный, невольно улыбнувшись, – весь этот наш разговор выходит каким-то очень странным. Вам самим так не кажется? Мы играем в загадки и детские шарады, пытаясь обставить друг друга, точно мальчишки, выясняющие, кто из нас самый хитрый. К чему всё это? Складывается ощущение, что вы совершенно не заинтересованы в результате этого вашего таинственного дела и только ищете повод отказать очередному кандидату на это ваше "неведомо что"!
– О, вот тут вы ошибаетесь! Мы крайне заинтересованы в выполнении нашего заказа. Можно даже сказать – жизненно заинтересованы! Только это нам и важно, только это имеет значение. Потому-то нам и нет дела до того времени, что придется ждать подходящего человека! Нам важен результат! Мы уже отклонили нескольких кандидатов. Трое прошедших предварительный отбор – провалились на завершающем испытании. Но мы не торопимся, нет! Нам нужен лишь один – тот, кто сумеет выполнить возложенную на его плечи миссию. Второго шанса не представится ещё очень долго, а скорее всего – вообще не представится! Мы не можем и не станем рисковать, вы понимаете?
– Понимаю.
Безымянный сложил руки на груди и задумчиво уставился на темнеющую громаду каменной арки. Он действительно начал кое-что понимать. Вернее – догадываться. Нет, не разговор, состоявший из недосказанных намеков, навел его на те смутные предположения, что роились в голове, точно растревоженный улей. Дело было в другом. В самом его собеседнике! Странно, Безымянный отчетливо ощущал силовые линии, оплетающие весь этот парк, каждое дерево, куст, даже листик, но человек, стоявший перед ним казалось, был напрочь лишен той части Единства, что называется жизнью. Пятно непроницаемой тьмы! Грязная клякса, дыра в ничто на фоне бьющей во все стороны и пульсирующей радостью бытия энергии Созидания. За свою жизнь он ни разу не встречался ни с чем подобным – хотя ему довелось сводить куда более близкое знакомство, чем хотелось, с самыми невероятными тварями – но даже "выпивающие" Тартра не выглядели и не ощущались настолько чуждыми этому миру, настолько иными. Да, ему ещё ни разу не приходилось встречаться с созданиями, подобными стоящему перед ним, – и за это надо будет всенепременно возблагодарить Предков при следующем обращении. Но что-то в глубине души, некие невнятные голоса, шепчущие о чем-то давно забытом на самой грани восприятия, предупреждали его, взывая не столько к памяти, сколько к… Наверное, он и сам не смог бы сказать, к какой именно части его разума обращались эти неведомые голоса. Да и были ли они в действительности? Нет, всего лишь фантом знания, точно боль в отсутствующей конечности, – вот чем являлись голоса. Эхом несуществующей памяти о неведомом.
Но именно их неумолчный шепот подсказал ему задать собеседнику вопрос, на который он никогда не решился бы самостоятельно и при других обстоятельствах:
– Вы техник? – Безымянный сумел произнести это презренное слово очень спокойно, почти безразлично.
Невероятно, но это нелепое предположение не вызвало у его собеседника никакой внешней реакции! Ни гнева, ни испуга… Рыжеволосый лишь с искренним любопытством уставился собеседнику в глаза. Больше никакого отклика на это чудовищное оскорбление, на это страшное предположение не последовало. Долгая тишина – словно грязно-масляная клякса, разлившаяся по поверхности воды. Казалось, даже ветер стих, и птичьи трели угасли в безмолвии.
– А что, если и так? – прервав застывшее, точно болотная муть, молчание, откликнулся он целую вечность спустя. – Разве это что-либо изменит?
Сердце человека, стукнув невпопад, ухнуло вниз. Незнакомец не дал прямого ответа, но даже прозрачного – как чугунная болванка – намека было достаточно. Вот она, "неизвестность" Нима. Воистину, Тьма и Неизвестность в одной бутылке – словно прогорклое пиво и прокисшее вино, разлагающиеся в желудке!
