— Давно к нам никто не приходил, — гетера вышла из приютившего её дома, лениво качая стройными бёдрами. — Да и тот, кто приходил, всегда проходил мимо, — она полуигриво-полусерьёзно смотрела на меня. — Может, задержишься, дьявол.
Моя рука невольно потянулась к её манящему телу. Не только тело прекрасной женщины, но и само пламя манило меня, обещая наслаждение и плоти, и души. Её изящная рука резко ударила меня по протянутой ладони, обжигая и отрезвляя.
— Это тело не для тебя, дьявол, — она надменно усмехнулась. — Сгоришь. Ведь он сгорит, верно, сестра?
Я обернулся вновь. Из соседнего дома чуть опьянённо выходила копия той, что стояла передо мной. Только волосы её были элегантно-кудрявы, и пламя её глаз горело чуть светлее, чуть нежнее, чем у первой.
— Верно, сестра, — кудрявая гетера остановилась в шаге от меня, — но, может быть даже не сразу, — она хитро улыбнулась, — может быть даже не до конца.
— Нет, сестра, — первая гетера с сомнением покачала головой, — он слишком устал, он слишком долго шёл и теперь его сил хватит лишь на то, чтобы сделать ещё пару желанных шагов. А потом он уже не вернётся.
— А ты знаешь куда идёшь, дьявол? — кудрявая внимательно посмотрела на меня.
— Знаю, огненноликая, — я медленно выходил из невольно транса. — А там где не знаю, мне подсказывают, — я поморщился от очередного приступа боли, — и иногда слишком усердно.
— Я взгляну, — жаркой ладонью гетера взяла мою задыхающуюся от боли руку и прижала её к своей щеке. — Я помню их, — она задумчиво улыбнулась, — один был такой вспыльчивый, страстный, а другой очень гордый, серьёзный. Это они подарили тебе эту дорогу?
— Они заплатили мне этой дорогой, — от прикосновения к горячей щеке боль в руке послушно утихла, затаившись до того момента, когда мы вновь останемся наедине, — и это вряд ли была чрезмерная плата.
— Но они шли за другим, — первая гетера дразняще облокотилась о моё плечо. — Они шли за тем, что им было позволено. А вот ты, — её ноготь оцарапал мне шею, — тебе вроде не надо этих суетливых даров. Но почему ты думаешь, что тебе дадут больше, чем другим?
— Просто, ничего другого мне не нужно, пламенноокая, — я тяжело вздохнул. — Остальное я либо потерял, либо пропил.
— Ты, наверное, много пил, дьявол! — гетера расхохоталось, сквозь волнующий рот брызнуло весёлое пламя.
— Больше, чем любил, — я тоже улыбнулся.
— Так бывает, — стоящая сзади гетера продолжала царапать мою шею, — бывает, когда скучно любить тех, кого ты встречаешь. Мы знаем, дьявол.
— Клянусь углями и искрами! Я уже рядом!
Я резко оглянулся на этот пронзительный, какой-то гротескный голос. Ловко петляя между нависающими тенями домов, к нам быстрой, прыгающей походкой приближался маленький странный дьявол. Его вызывающие невольную улыбку шаги сопровождал оглушительный звон плеяды колокольчиков, которые были подвешены прямо к его длинным, раскиданным в стороны рогам. Из крупных, лопоухих ушей то и дело вырывались струи беспокойного огня. На его широком, радостном лице танцевала озорная улыбка.
— Приветствую, — он крепко схватил мою руку и потряс её в подкупающем рукопожатии.
— Это шут, дьявол, — кудрявая гетера ласково улыбнулась лопоухому, — это тот, кто смеет спорить с огнём.
— Признаться, эти споры я часто проигрываю, — шут весело подмигнул и молниеносно пожал мне вторую руку, — но это лишь потому, что порой не знаю предмет спора.
— Ему нужно идти, шут, — гетера, наконец, отвлеклась от моей до крови расцарапанной шеи. — Он говорит, что знает куда идёт, но может быть, ты проводишь?
— Конечно, провожу, милая, — маленький шут призывно махнул мне рукой. — Идём, страждущий огня, я проведу тебя самой короткой дорогой.
— Бросай пить, дьявол, — кудрявая гетера обжигающе поцеловала мои губы. — Как знать, может тебе и не придётся скучать.
— Быстрей! Быстрей! Пока ещё не погасло Предвечное Пламя! — шут уже несся вперёд своей смешной походкой, и у меня явно не оставалось иного выбора, как последовать за звоном его весёлых колокольчиков.
Мне еле удалось догнать не в меру резвого шута. А тот, дождавшись момента, когда манящие очертания гетер огня скроются после первого же поворота, резко остановился и хитро посмотрел на меня.
— Ты ведь, наверное, знаешь, что не бывает самой короткой дороги, — он тряхнул своими звенящими рогами, — и что самой короткой становиться та, на которой тебе повезло.
Я осторожно кивнул, не зная к чему приведут эти не самые обнадёживающие слова.
— Я хочу тебе кое-что показать, дьявол, — он неожиданно стал серьёзен. — Я хочу показать того, кто пришёл раньше тебя, и кто хотел того же, что и ты. И то, что в итоге он обрёл.
— Вряд ли мне это интересно, шут, — я не хотел сворачивать, даже на миг.
