Между тем дьявол, не замечая наших нескромных глаз, продолжал спокойно двигаться по пустой, вероятно, предутренней улице. Вдруг из параллельного нам переулка выскочил другой дьявол, в рваной одежде и с явно дурными намерениями. Он со всё нарастающей скоростью устремился к пока ещё недоумённо глядящему на него хорошо одетому прохожему. Цель его была ясна и прозрачна. Я было хотел дёрнуть его неправедный Путь, но к своему изумлению обнаружил, что Путь у него отсутствовал, хотя, что я, в сущности, ожидал от мёртвых.
Ладони мои потянулись к рукояткам мечей. Не такой уж я равнодушный, каким иногда хочу казаться, к тому же оборванный бандит мне просто крайне не понравился. Но я не успел выхватить любимые клинки. На плечо, успокаивая-парализуя, опустилась тяжёлая ладонь княгини.
— Я же просила, путник, — с её губ слетел едва, но всё же заметный укор, — будь милосерден к дорогам мёртвых. Твоё столь явное вмешательство просто разрушит их тонкие нити. Не стоит участвовать, просто наблюдай.
И мне оставалось просто наблюдать, как уличный разбойник хладнокровно закалывает невезучего прохожего, стаскивает с него кошелёк, шпагу, сапоги и с кровожадной улыбкой вновь удаляется в свой проклятый переулок.
— Так чья эта память, мёртвая? — я всё ещё не слишком осознавал всей здешней системы мироустройства.
— Не знаю, — она немного качнула головой, — может память убийцы, а может случайного зрителя. Да разве это и важно. Пойдем, путник, здешняя дорога кончается, а наша только началась.
И словно услышав её слова, весь местный пейзаж начал разваливаться, подобно дешёвой мозаике. Осколки улицы, словно картонных домов падали за край этого крошечного мирка, существующего только потому, что кто-то счёл нужным запомнить этот тривиальный момент городской жизни.
На месте падающих в небытиё частиц уходящей памяти расправлял плечи уже виденный мной смущающий душу хаос. Я счёл за лучшее поспешить за быстро мелькающей в оставшейся ещё субъективной реальности княгиней. Возможно, мне привиделось, но переулков стало гораздо больше, чем было, пока мы шли этими дорогами впервые. Силуэт, смутно похожий на мою проводницу, блеснул в темноте одного из них.
— Путник! — яростный крик, пришедший совсем с другой стороны, уже не мог повернуть меня назад. Теперь я должен был идти по дорогам мёртвых один и без лишнего оптимизма.
Это была какая-то старая крепость. Тяжёлые, толстые башни сурово смотрели во все стороны, молчаливо предупреждая вероятного врага. Ветер настороженно гулял по высоким стенам, опасливо раскачивая тусклые знамёна. Лениво падали на вечноусталые камни мелкие капли вечернего дождя. Обстановка выглядела явно несколько напряжённой.
Я быстро огляделся по сторонам, выискивая вероятного персонажа очередного представления воспоминаний. Ещё раньше я также оглядывался в поисках княгини, но так и не нашёл её раздражённого взгляда. Увы, я остался один. Одинокий, живой, неуверенно стоящий на дорогах мёртвых и, скорее всего, заблудившийся в них. Но ведь не было ещё дорог, которых не мог пройти Хозяин Пути. Не было и не будет.
Повторный осмотр, наконец, показал мне искомое. Это оказалась странная пара. Молодой дьявол небогато, но достойно одетый, с волосами до плеч и взглядом разрушенной надежды смотрел на парившую перед ним дьяволицу. Она было не то, чтобы очень красива, но в целом вполне симпатична для непритязательного вкуса, коим, как виделось, и обладал восторженно смотрящий на неё парень. В отличие от него одежда её была расшита золотом и драгоценностями, в волосах сверкала великолепная диадема, а взор был всё же несколько надменен для её юного возраста.
Она была будто порождением его влюблённой фантазии. Движения неестественно плавные, а редкая улыбка наоборот слишком резкая. Он протягивал к ней свои дрожащие руки, но ответом на его стремление был лишь обрекающий поворот гордой головы. Постепенно её образ начал тускнеть под плачущим взором дьявола. Наконец она полностью исчезла, заставив своего воздыхателя упасть на колени, запрокинуть голову и скорбно закричать в пустоту.
Обычная история неразделённой любви. Сколько такой я видел, сколько пережил и сам. Сколько такой ещё будет в молодых и не очень сердцах. От этого лечит лишь время, но часто бывает, что времени, увы, не дают шанса.
Видимо так должно было случиться и сейчас. Отвергнутый дьявол медленно, но упрямо двинулся к краю крепостной стены и цель его, судя по отрешённым шагам и апатичным взмахам рук, была вполне очевидна.
Дурак! И сколько таких дураков ещё таится на этих скорбных дорогах. Мне не сосчитать, да я и не хочу. Время всегда даёт нам шанс, а вот мы почему-то иногда пренебрегаем симметричным ответом со своей стороны.
— Стой, идиот! — поддавшись порыву, я забыл все, о чём мне говорила Мёртвая княгиня. О хрупкости, милосердии и невмешательстве. Больше смерти я ненавидел лишь нелепую смерть. И сейчас, в глупом желании спасти уже мёртвого, я устремился к непримиримо ступающему на самый край стены дьяволу.
