— Диму водичкой полей, а то ему сейчас плохо будет! — велел заботливый Хантеров. — Клиента оставить в луже и уезжать, пока он вас не засёк. Вы его почти до места довели, дальше там на местности есть кому о нём позаботиться.
— Интересно, что именно Хак придумал… — размышляли Бошинов и Петровский, направляясь в Карелию. — Судя по всему, Коле это не понравится!
И они были правы.
Николаю в тот момент не нравилось ничего вообще! Вот на что бы ни падал его взгляд, всё было безнадёжно плохо и погано!
— Ненавижу всё! — шипел он, вылавливая чемоданы и вытаскивая их на обочину. — Малая родина… Болото!
— День добрый! — окликнули его с берега лужи. — Эк вас занесло-то… И зачем же вы так опрометчиво…
Николай бы и ещё одну народную мудрость воплотил в жизнь, на сей раз про поганый язык, но, к счастью, поскользнулся и этот самый язык прилично прикусил.
Гневное мычание дедка, с любопытством осматривающего картину «Гусь в водоёме», отнюдь не смутило.
— Да… сильно тебя занесло… — констатировал он. — Вытащить, или там останешься?
— Изззздеваетессссь? — прошипел Николай.
— Вовсе нет. Мало ли… может, тебе там нравится!
— Ты пошшшшшчччему мне тыкаешь? — возмутился Николай.
— Дак знаю тебя, вот и тыкаю…
— Откуда ты меня сссснать можешшшь? — язык после «прикуса» слушался как-то странно, словно он раздвоился и сейчас уже напоминает змеиный.
— Дак помню тебя. Ты, правда, малый был, но мордаха такая же надутенькая и нос вверх задран, — усмехнулся дедок. — Ты ж старший сынок Петьки Миронова, верно?
— Да кто ты такой? — разозлился Николай.
— Я? Сосед ваш. Я Петьку ещё вот такусеньким помню! — дед показал от земли что-то совсем невеликое, намекая на давность знакомства.
Николай аж глаза закатил.
— Только навязчивых аборигенов мне не хватало! — подумал он.
— Ты глаза не закатывай, а то неровен час как закатятся, так там и останутся. Придётся только и рассматривать, что собственные мозги! — велел дед. — Ну, надумал? Тут остаёшься иль достать?
— Досссстать… — прошипел Коля.
— Лады, — кивнул дедок и шустро удалился.
— Да чем этот мухомор может достать мою машину? Трактором? — успел подумать Коля, а увидев средство передвижения деда, презрительно сплюнул в лужу, за что бы тут же наказан — подвернулась под ноги мелкая, но коварная ямка, и он ухнул в гостеприимные водные объятия, встретившись нос к носу со своим собственным плевком, дружелюбно подплывшим к его физиономии.
Старенькая, но ухоженная и на диво бодрая Нива-пятидверка, мерно шлёпая колёсами по луже, подобралась к Ауди, исправно выполнявшей роль авто-Офелии. Из высокой Нивы, ничуть не залившейся водой, вылез дедок в болотных сапогах, деловито прицепил трос, подмигнул Коле и его средству самовыражения, упорно плавающему вокруг, влез обратно в салон, заботливо отряхнув болотники, и…
— Ээээээ?! — Николай только глазами хлопал, глядя, как Нивка послушно и живенько вытягивает его крутую и дорогущую машинку из кошмарного глинистого разлива.
— Ну и чего ты там сидишь? — осведомился дед, с любопытством осмотрев Николая.
— Это как? — Коля изумлённо хлопал глазами, уставившись на неказистую с виду машину.
— Это? Дифферециал и пониженная передача, — хмыкнул дедок. — Разумеешь? Нет? Ладно, можно и проще — это нормальная русская машина из тех, которые считают дорогой то место, по которому собираются проехать! Так, я не понял! Ты в луже прописался или всё-таки поедешь? Только извини, я тебя в лапочку свою не приглашаю — в аудюшку садись. Вам-то с ней уже ничего не повредит!
Когда исключительно грязная и снаружи, и внутри ауди была доставлена в деревню, Николаю захотелось как герою фильмов ужасов закрыть глаза и прошептать что-то вроде: «Пусть это будет только сон!»
Ничего такого очень уж страшного вокруг не наблюдалось, но только не для Николая!
— Какое убожество! — шипел он. — Вот, папаша, удружил!
Да, деревня была малообитаема — всего несколько домов были жилыми, остальные или заколочены, или пребывали в полуразваленном состоянии. Впрочем, Николай не очень-то обратил на это внимание, поглощённый своими переживаниями: в машине было омерзительно мокро и грязно, противно чавкало на сидении и в ботинках, дорогущие джинсы омерзительно липли к ногам.
И, как будто всего этого было мало, к Николаю ещё и дедок прибыл — вылез из своей будки на колёсах, как Коля окрестил Ниву, и пришёл к Ауди и заглянул в окошко.
— Ну что, ты тут живой?
Николай не удостоил его ответом, неприязненно осматривая дом за невысоким заборчиком.
— Нда… сарай какой-то! — процедил он, и дедок хмыкнул.
— А чего ж ты приехал-то сюда, в сарай этот?
— Не… не вашего ума дело! — Николай внезапно вспомнил, как его учили показывать своё превосходство над окружающими — называть исключительно на «вы», разговаривать с безукоризненной вежливостью, но таким тоном, что становилось понятно — ваш собеседник не более, чем грязь у вас под ногами.
— Ааа, ну да, ну да… — почему-то развеселился дедок. — Ключи-то тебе отдать или через забор полезешь?
— А почему это у вас ключи?
