— Да было бы предложено! — высокомерно хмыкнул Николай и перевёл взгляд на Валентину. — А вы? Что скажете?
О вопросе он пожалел быстро…
Можно сказать, почти в ту же минуту и пожалел, потому что Валентина сказать имела что… И это было много, щедро, обильно и сочно!
Более того, когда она заводилась, это было ещё и надолго. Именно поэтому, выпустив ужасающей силы словесный залп на ошалевшего и временно морально пришибленного Коленьку, Валентина Ивановна не успокоилась, а наоборот, только расходилась всё сильнее и сильнее.
Даже к вечеру от её дома летели отдельные бронебойные фразы типа:
— Ах ты ж… барчук какой приехал! Фу ты — ну ты, ножки гнуты, мы круты, но…
Дальнейшее, к счастью, заглушил шум работающего триммера на участке Федора Семёновича — он вдоль своего забора стриг крапиву для облегчения наблюдения за Коленькой.
— Забавно будет, аж прямо пропустить не хочется! — посмеивался он.
Николай, который абсолютно не ожидал такую реакцию соседей, возмущался молча — как мы помним, он был замкнут и малоразговорчив от природы.
Правда, это не помешало ему высказать своё возмущение тяжёлому процессу вычёрпывания грязи из своих чемоданов и раскладывания вещей на просушку и утруску от грязи.
— Да как это всё вычистить-то? — шипел он, отколупывая грязь с одежды. — Нет, надо кого-то искать для работы по дому. И чего эти психованные взвились? Что не так-то? Явно денег мало, ну и идите работать. Что у нас за люди такие — бездельники одни!
Он был абсолютно уверен, что нанять прислугу труда не составит, а пока он и сам справится — ничего трудного!
Правда, съеденный сытный Валин обед, да-да, тот самый, который был охарактеризован как «средняя еда», к вечеру переварился и забылся. Новую почему-то никто не привёз, хотя Коля честно пытался заказать доставку еды на дом. Более того, продукты ему из ближайших супермаркетов, найденных через интернет, тоже доставлять отказались, аргументируя тем, что:
— Извините, но мы не оказываем такие услуги — далеко, да и дороги отвратительные! Пока до вас доберёмся, машину можно угробить запросто.
Пришлось отыскать в бардачке тоскливо-засохшей в грязи и забвении Ауди, какой-то древний батончик и сгрызть его, костеря злобных, ленивых соседей, бездельников из супермаркетов и собственного отца, из-за которого Коля и попал в такую передрягу.
Для человека, который в принципе не привык к подобным условиям, Николай, наверное, справился неплохо — отыскал постельное бельё, постелил себе на диване и улёгся спать, решив, что утром он со всем разберётся.
Только вот… решить-то было недостаточно для того, чтобы уснуть.
Ныли побитые встреченными недругами части тела, громко возмущался желудок, давно позабывший сгрызенный хозяином батончик, непривычно скрипел диван, который отнюдь не мог похвастаться ортопедическими свойствами, а главное, мучил вопрос, что теперь делать?
Как жить, когда уже воображая себя властелином и повелителем отцовской корпорации, вдруг становишься… кем? Каким-то Колей Мироновым, который вынужден скрываться от опасных личностей в грязном захолустье!
— А всё отец! Да как он мог так со мной поступить! — стенал Николай в отзывчивую подушку. — Андрюха ведь сделал то же самое! Но его отец не выслал в деревню, а женил на Брылёвой!
И тут…тут Колю осенило! Нет, не зря он любил и неплохо играл в шахматы!
— Ну, как же я сразу-то не догадался! Конечно! Отец не мог меня отправить в тот же коттедж! Я бы сходу всё понял! Значит… значит, он спровоцировал меня бежать в деревню, а тут меня уже кое-кто должен или уже ждать или в скором времени приехать!
Многомудрый Николай аж с дивана вскочил, вдохновлённый догадкой!
— Конечно! Он всё равно не мог так поступить со своим старшим сыном! А это значит… значит… — Коля расхохотался, — Я тебя раскусил! — сообщил он тёмному дому. — Это просто декорации, так что всё отлично!
После такого открытия даже голодный желудок притих, восхищённый своим хозяином и повелителем. Даже диван перестал подсовывать под рёбра Коли какие-то неудобные бугры и впадины. Даже сон прибыл со скоростью курьерского поезда, впечатав буйную, хотя и местами мыльноподсохшую голову Колечки в подушку.
Проснулся Николай от оглушительного вопля, переходящего в каскад роскошнейших оскорблений и эпитетов, высказанных цветистым, сочным и абсолютно ясным языком. Правда, на мявлике — кошачьем наречии. А так как Коля этого международного языка не разумел, то слышал только что-то вроде:
Сначала Николай ничего не понял — некошатнику, да и просто человеку, далёкому от какого-либо котоприсутствия, трудно осознать, что это за дикие звуки. Потом, всё-таки выбравшись из шока, остатков сна и смутного воспоминания о каком-то открытии, он решил пойти и проверить, что там такое делается.
— Кошки? Так вопят всего-навсего две кошки? — моментально став врагом номер один для двух местных котоглаварей.
