Николай невольно вспоминал слова отца, сказанные когда-то: «Ты — старший брат! Это и привилегия — если что покомандовать младшими в своё удовольствие, но и ответственность…»
— Ответственность, удовольствие? Да я бы с наслаждением этого избежал! Но кто меня слушал-то?
Николай ещё в раннем детстве понял, что он — особенный, самый-самый… поэтому появление в его жизни брата Андрея для него было шоком. Нет-нет, родители рассказывали ему о том, что будут любить его по-прежнему, о том, что брат — это хорошо, но у него была своя точка зрения.
Делиться чем-то с Андреем, а потом и с Евгением он нипочём не желал! Нет, хватало и места, и игрушек, и одежды, но это были исключительно его родители, а теперь… теперь ещё чьи-то!
После нескольких скандалов с требованием убрать «это вот» из его жизни, он понял — ничего не получается, а раз так, то надо сделать, чтобы он всё равно был самым-самым. Он успешно подмял под себя более податливого Женьку, руководя его поступками, как опытный кукловод, а вот с Андреем не вышло. Проклятая музыка… Как же он ненавидел её!
— Музыкального слуха нет… ну, и что? Это ерунда! А вот то, что у Андрея он есть… — трагедия была именно в этом — у среднего брата было что-то лучше, чем у него самого!
Как же он радовался, когда выяснилось, что Андрей боится зрительный зал! С каким наслаждением он бил по больному, растравляя фобию брата, подговаривая Женьку делать то же самое!
— А этот дурачок и слушался! Он всегда меня слушается… — хмыкал Николай. — Правда… сейчас как-то от рук отбился, слишком часто вокруг Вяземской крутится. Надо с ним будет поговорить, но позже, позже.
Женьке как раз очень надо было с кем-то побеседовать по душам… Вот бывает такое — надо выговориться, словно слова, которые клубятся в голове, настырным писком верещат в ушах, но истинную силу обретают только, когда сказаны вслух. Да не просто вслух высказаны, но ещё и услышаны неравнодушным человеком.
К отцу ехать с такой ерундой Женька не решился… К маме? Этот вариант вообще не рассматривался. Она не поняла бы.
— Колька? Ну да… как же! Ему-то уж точно рассказывать нельзя. У него приступ оскорблённой гордости случится.
Няня Зина выслушала бы с радостью и даже поняла бы, но был один человек, с которым надо было поговорить по другому поводу, а если разговор пройдёт нормально, то и о том, что беспокоит, можно было бы рассказать.
Именно благодаря этим раздумьям Евгений Петрович Миронов на майские праздники отправился в Карелию.
— Номер в гостинице пусть будет за мной… на всякий случай. Не получится поговорить — вернусь туда и просто отдохну. Места-то дивные! — рассуждал он, на всякий случай настраивая себя на провал своего плана. — Ну не захочет общаться, и ладно, и ничего страшного…
Май, отличная погода, кот, спящий в виде меховой шапки вокруг головы, тихие Миланины шаги и цокот коготков Несси по полу, изумительный запах кофе и черёмухи, цветущей прямо у окна. Что ещё человеку надо?
— Чтобы не было проклятых телефонов! — простонал Андрей, нашаривая рукой мерзко дребезжащий предмет. — Вы-ки-ну!
Он покосился на экран и чуть не выронил гаджет:
— Женька? Что-то случилось?
Сон как рукой сняло, Андрей подскочил на кровати, принял вызов и хрипло спросил:
— Жень, что?
— И тебе доброе утро… — расслабленный голос младшего брата вызвал острое сожаление о том, что в детстве он как-то мало уделял внимание делу внушения ближнему своему Женьку нормальных манер и правил поведения.
— Придyрoк! Если ничего, кроме доброго утра тебе сказать нечего, то какого зелёного крокодила ты названиваешь в такую рань? — рявкнул Андрей так, что Чегевара покинул хозяйскую подушку и переместился под кровать, исключительно на всякий случай.
В любое другое время Женька ответил бы тем же, они опять поругались бы и этим всё дело закончилось, но это майское утро было какое-то странное…
— Ты чего, спишь ещё? — смущённо отозвался Женька, всегда бывший абсолютно возмутительным жаворонком. — Ээээ, это… извини.
— Че-го? Женька, у тебя что-то случилось? — сон от крайнего изумления как рукой сняло.
— Ну… нет… ничего такого. Я просто случайно оказался поблизости и подумал, а может, нам поговорить?
Андрей был железно уверен, что после того, как Хак раскрыл его махинации, ни один из братьев не захочет с ним общаться, и сейчас чётко понял — младший врёт как сивый мерин!
— Ну да… ну да… Ничего не случилось, а он вдруг оказался рядом, хочет поговорить, да ещё и извиняется?
Вслух он сказал другое:
— Приезжай, конечно! Знаешь, куда?
— Примерно… отец рассказал.
Скинув брату схему проезда, Андрей позвонил и предупредил дежурного на воротах, что нужно пропустить машину Евгения Миронова, а потом отправился на кухню — извещать жену о незваном и неожиданном госте.
— Доброе утро! Мил, тут мой брат звонил… я не помню, говорил я тебе что у меня есть брат, то есть две штуки братьев? Хотя, ты же об этом знаешь…
— Говорил вскользь, да и так знаю, — Милана рассмеялась от интересного способа измерения братьев поштучно, но увидев, как муж помрачнел, налила ему кофе и вопросительно подняла брови, — Что-то не так?
