— Оно и понятно! — вздохнул собеседник Хака. — Короче, вы ему передайте, что его куртка у девицы, если захочет — сам пусть её добывает.
— Непременно передам! — пообещал Хак, беззвучно посмеиваясь, а потом позвонил Петру Ивановичу Миронову.
— Есть новости о Николае — он вытащил из горящей машины девушку, все живы-здоровы, но ему впору переходить на подпольное положение — дева его ищет. Ищет, чтобы поблагодарить.
Понимающее молчание, возникшее в смартфонах, было вполне объяснимо.
— У Коли, видимо, на роду написано геройствовать! — выдохнул его отец. — Ты же помнишь, как он ребёнка из проруби доставал?
— Ещё бы не помнить… ему всего-то лет пятнадцать было, может, чуть больше.
Да, в пятнадцать с половиной лет Николай изрядно напугал родителей, вернувшись домой абсолютно мокрым. Дело усложнялось тем, что зимой сложновато где-то так вымокнуть. Местами обледеневшая одежда подтаивала у дверей его комнаты, а он сам совершенно невозмутимо пояснил побледневшей матери и взволнованному отцу, что просто помог мальчишке, выкатившемуся на непрочный лёд и провалившемуся в полынью.
Ничего героического сам Коля в этом не видел — надо было достать, он и достал, чего шум-то поднимать?
Правда, родители спасённого мальчика так не думали, а узнав, кто именно спас их сына, кинулись Колю благодарить, приведя спасателя в шок и трепет.
— Чего они ко мне пристали?! Я его уже вытащил, спасибо он мне сказал, чего ещё-то? А они рыдают и обниматься лезут — так не хочу!
Видя, что до откровенной грубости остался один шаг, в дело вмешался сам Миронов, принявший за сына все благодарности.
— Вот же характер… Спасти — пожалуйста, и не лезьте к нему! — удивлялись родители.
Именно этот случай и вспоминали Хак с Петром Ивановичем.
— Ничего не меняется, да? — вздохнул последний.
— Нет… кое-что поменялось! — рассмеялся Хантеров. — Я с вашими соседями беседовал. У Коли за последнее время случилось много откровений дивных… Может, вернуть его?
— Пусть пока ещё побудет… Ты же с теми деятелями договорился? — спросил Миронов, подразумевая представителей конторы, через которую Николай уводил деньги.
— Разумеется, сразу же.
— Ну и славно. А так, пусть ещё передохнёт на природе, может, чего-то и надумает!
Знали бы они, сколько всего Николай надумал!
— Это точно отличная, просто прекрасная ниша! Да, есть некоторые попытки её занять, но слабые, не очень осмысленные… — Николай сам на скорую руку проверил предложения конкурентов — нигде не было того, что прямо-таки просилось на рынок.
— Так… предварительно разработка и производство этой серии будут стоить… — он прикидывал себестоимость производства, стоимость оборудования, аренды нового цеха, уже не просто «разливочной», а настоящего — и морщился. Да, если бы раньше, если бы до того, как он вдребезги разругался с отцом и попытался увести деньги…
— Сейчас точно денег не даст! — Николай уже даже не сильно злился… — На самом деле, я бы тоже не дал денег сыну в такой ситуации! — вдруг чётко понял он. — Я его, пожалуй, обидел, а он мне в ответ свой дом отдал, правда и с теми бандюгами не помог, но если откровенно, то я сам в это и вляпался. Хотя… если бы не Андрей!
Выпестованная с детства, вскормленная годами неприязнь и зависть к брату, плеснула внутри едкой кислотой.
— Всё он! Если бы не он… — привычно закрутилась в голове мысль, раздирая в клочья недавнее благостное состоянии. — Если бы он не рождался!
Он с детства любил представлять себе жизнь БЕЗ Андрея, с головой нырял туда, в эти фантазии и был почти счастлив в них.
Правда, брат был вполне реален, никуда от него было не деться, поэтому надо было искать какой-то иной способ воплотить в жизнь свою идею.
Николай походил по дорожке, каждый раз отцепляясь от колючей ветки крыжовника, цапающего его за джинсовое колено, а тут вспомнил как проезжал мимо рекламного щита агентства недвижимости…
— Так, секундочку! Это не Питер — цены в принципе иные! Причём и на аренду цеха, и на заработную плату расценки будут на порядок ниже! Какая мне по-хорошему разница, где производить? Тем более, что местные явно будут заинтересованы в открытии цехов! А это значит, что есть чем поторговаться…
Стук в калитку отвлёк его от мыслей.
— Можно?
— Какие люди… — хмуро отозвался он, поднимая глаза на Лену. — Пришла машину помыть?
— С чего бы это?
— Твой кот её пометил!
— Заведи себе кота, и пусть он пометит мою — будем квиты! — с готовностью отозвалась Лена.
— Как-то сложно… легче машину вымыть.
— Тебе легче, ты и мой! Тем более, что у нас картошку поливать надо! — парировала родственница.
— Не понял…
— Это примета такая. Если помыл машину — пойдёт дождь!
— Ну так и помой мою… Тем более, что у тебя картошка не политая.
— Сам и помой. Чья машина, тот и моет! — фыркнула она. — Моя картошка и без этого дождётся полива.
Переговоры зашли в тупик, собеседники мрачно смерили друг друга взглядами.
— Чего надо-то было? — мрачно спросил Николай.
— От тебя? Вообще ничего! — Лена уже двадцать раз пожалела, что пришла и тут же развернулась к калитке.
— Стоять! Ты точно с чем-то шла!
— С чем-то… но с тобой разговаривать расхотелось.
