— Ну правильно! Только ещё града не хватает! — невесело усмехнулся он, входя в баню.
Измылив практически весь кусок хозяйственного мыла на свою голову, изведя всю воду и запас изощренных эпитетов, обращённых к производителям его шампуня, Николай собрался идти в дом.
— Можно было особо и не споласкиваться. Пока дойду как раз душ приму! — разворчался он и шагнул под тугие и настойчивые струи дождя.
Он никогда не попадал под дождь ночью, без зонта или куртки, без надёжного салона машины, а вот теперь шлёпал по дорожке, зажав под мышкой полотенца, ёжился от холодного дождевого душа, принюхивался к хвойному запаху, прилетевшему вместе с дождём.
— Приятно! Уж точно лучше, чем то безобразие! — он сердито фыркнул, подумав о сандале и ванили. — Хвойный был бы куда лучше! Вот у няни был одеколон. Как там? «Русский лес», что ли?
И тут его осенило…
— Хвойный? Да, такие шампуни есть, а если немного подумать? Ну хвоя, сосна, лес, мох… Шампунь с запахом мха? Чем мох пахнет?
Невольно в противовес приторной сладости представился чуть горьковатый запах моховой кочки.
— Такое я бы сам купил! А ещё? Осенний лес? Так, чтобы чуть грибами пахло. Ну не как супом, а как в лесу! А трава скошенная?
И пусть суп с сухими грибами мама не варила уже давным-давно, и пусть моховую кочку он вспомнил с трудом, пусть скошенную траву последний раз видел и обонял на газоне у офиса — это было неважно. Главное, что идея уже пришла и покидать упорную и твердолобую Колину голову никак не желала!
— Серия «несладкие запахи». А ведь пойдёт! Можно потом и женскую такую запустить. Так… технического парфюмера надо искать… Разработка отдушек, дизайна. А можно реально запустить с экстрактами хвои, мха и трав. Но не так как сейчас делают — намешают бульдога с носорогом и объявят рецептом какой-то супертравницы, а попроще — чтобы не вдумываться, как может пахнуть корень чего-то там, который ты в глаза не видел, и не заколосишься ли ты он него?
Он полночи продумывал идею, открыл ноутбук, что-то рассчитывал, прикидывал, а потом, осенённый неожиданной мыслью, полез смотреть объявления.
— А ведь это неплохая идея…
Свежеумытое утро просыпалось неспешно, потягивалось, сбивая капли ночного дождя с листьев и цветов, будило само себя пением птиц, раскидывало руки широкими объятиями розовых рассветных полос.
Лена, которая вышла покормить кур, чуть ведро с кормом не уронила — калитка напротив открылась и из неё вывалился новообретённый родственничек.
— И куда это он? Опять к нам?
Но нет, Николай, в какой-то неописуемо странной полосатой камуфляжной одежде, точнее неузнаваемом творении известного модельера, выкупанном в местном грязеисточнике, шёл к…
— К лесу? Чего он там забыл? По грибы, что ли? Вот простофиля городской, — Лена пожала плечами. — Нет там ещё грибов!
Впрочем, ей было без разницы, сколько будет искать пока ещё не выросшие грибы незадачливый вредный тип.
— И вообще, кто он мне? Если он потомок прабабулиного дяди? А! Без разницы. Главное, что он сын моего Петра Ивановича, — Лена по привычке называла Петра Ивановича Миронова дядей, потому что безнадёжно тонула в названиях и хитросплетениях родства.
— Так покопайся, покопайся, а потом выяснится, что ты — сама ему троюродная бабушка. Оно мне надо? — это она ещё в детстве для себя решила, когда обнаружила в свои десять, что вполне себе сколькотоюродная бабушка двум оглоедам из соседней деревни. Причём оба «внучка» старше её…
— На редкость противный тип! — фыркнула Лена, которая заочно о Николае много чего слышала и от Женьки, и от своих прабабушки, бабушки, жившей в соседней деревне, и от мамы, которая жила в Киржаче. — Высокомерный фон-барон!
Если бы она видела, чем этот «фон-барон» занимается, то решила бы, что он ещё и больной на всю голову, потому что Николай чуть не на четвереньках перебираясь по лесу… обнюхивал мох!
— Так! Отлично! Пойдёт! А что ещё можно? — в ход пошла сосновая смолка, растёртый пальцами кусок коры, молодая еловая лапка.
Сияющий собственным светом Николай, который возвращался из леса с охапкой мха и лапника, Лену серьёзно смутил…
Она-то тихо-мирно собралась ехать на работу, а вместо этого пришлось выбираться из машины и отправляться к Байкалу — отпускать его с цепи.
— Сторожи, а то у нас сосед того… У людей иногда бывает! — содержательно объяснила Лена, решительно отправившаяся к прабабушке — предупредить на всякий случай.
— Ба… кажется, мы перестарались! Николай как-то странно себя ведёт — приволок кучу мха и лапник. Если начнёт утеплять этим дом — звони мне, я приеду с успокоительным. И да, Байкала я отпустила — пусть разомнётся.
Маруся Андреевна только посмеялась над правнучкиными страхами, правда про себя. Зачем же обижать девочку?
А сама, как только машина скрылась из виду, отправилась наверх — там на подоконнике лежал бинокль и стояло удобное кресло.
— А что? Я уже заслужила право понаблюдать… положим, за птичками! — подмигнула она коту Чингисхану.
Наблюдаемая птичка дом мокрым мхом не утепляла, а сидела на крыльце, что-то живо печатая в ноутбуке, и периодически принимаясь кому-то звонить.
