— Ну ты… как там тебя? Где этот паразит? Показывай! — очень тихо спросил он у Чегевары. — Надо же, как будто прямо понял! Развернулся и идёт, оглядывается, следуем ли мы за ним или нет.
Милана, подхватив на руки собачонку, торопилась следом, а Николай подробно обдумывал, что именно скажет среднему братцу, когда его встретит!
Кот вывел их на берег озера, прошёлся по новеньким мосткам, остановился у края и обернулся на людей.
— Ой… а где моторка? — ахнула Милана за спиной у деверя.
— Вот видите, и разгадка нашлась! Андрюха решил порыбачить, поэтому и встал рано, и вас будить не стал, — Николай надеялся, что крупноячеистые прорехи, зияющие в его версии, невестка не заметит. Но, видимо свёкр не зря называл её умницей.
— А смартфон выключил специально, чтобы рыб не смущать виброрежимом? И кроссовки не переодел? А самое-то главное, что удочки его дома! — Милана всхлипнула. — Утром ветер сильный был — много веток поломано, я заметила, пока его искала. Тут это бывает — внезапные порывы.
Она решительно развернулась и заторопилась в сторону своего дома.
— И куда вы?
— Лодку у родителей возьму и поплыву искать. Если моторка перевернулась…
— Стой! — Николай быстро сообразил, что они остались вдвоём, и как бы он ни относился к Андрею, но спокойно вернуться в дом к своей недоеденной яичнице и интернетным новостям он не может. — Лодка у вас одна?
— Нет.
А ты управлять ею хорошо умеешь?
— Да, — Милана отвечала односложно, опасаясь сорваться в истерику.
— Тогда покажи, где мне можно взять лодку. Разделимся, озеро-то огромное!
Две лодки разошлись в разные стороны от причала.
Николай оглядывал окрестности и привычно злился на брата.
— Никогда ничего нормально не может! Чего проще-то? Не лезть куда не просят! Куда его понесло?
Почему-то к тому моменту, когда Милана вручила ему ключ от зажигания небольшой юркой моторки, Николай был уже полностью уверен в том, что этот клинический идиoт — его братец, точно влез в какие-то неприятности на лодке…
— Ну и ладно! Будь моя воля, я бы и не стал искать. Куда он может деться? Мотор заглох, подумаешь… На вёслах дойдёт! Нет вёсел? Доску какую-нибудь подберёт и пусть гребётся, пока в пустую башку не стукнется здравый смысл! Придурок! Никогда никакой пользы, кроме расходов с него не…
Вот на расходах Николай и закончил своё ворчание, просто потому что зацепился взглядом за какую-то неправильность у берега, мимо которого проплывал.
— Так… стоп! А это что?
Менее внимательный и въедливый человек проплыл бы мимо, но зануда-Николай уловил странный оттенок зелени у каменистого развала, вольготно разлёгшегося неподалёку от берега.
— И что это у нас? — он говорил вслух, наверное, потому что внезапно стало жутковато…
Нос моторки послушно рассекал воду, такую гладкую, покорную, обманчиво мирную, а Николай не мог оторвать взгляд от зелёного бока лодки, едва видневшейся над поверхностью воды.
— Не понял! Где этот ненормальный? — с возмущением спросил Николай у воды, и та насмешливо плеснула мелкой волночкой по носу лодки.
— Что ты так возмутился? Разве ты не мечтал, чтобы его не было? Вот совсем-совсем не было? И тогда ты будешь счастлив и свободен! Тогда тебе не надо будет его ненавидеть, завидовать, чувствовать, что внутренности скручиваются в ядовитый комок от бессильной ярости. Тогда… тогда… уже сейчас ты уже можешь быть счастлив! Просто проплыви мимо, да и дело с концом! Что там за камнями… да какая тебе забота? Он и так, скорее всего, того… Сам подумай, если бы он был жив-здоров, то сидел и куковал бы на камнях, вопил бы во всё горло, как делал это всё ваше детство.
Николай замер, так отчётливо звучал в ушах этот голос.
Его голос. Тот самый, который столько раз бормотал «Зачем ты родился? Чтоб тебя просто не было!»
Забавно, но когда ему раньше приходилось кого-то спасать, то и тени раздумий не было — он всё делал автоматически, его тело раньше сознания реагировало и кидалось то в ледяную воду, то в дымящуюся машину, а вот теперь руки стали такими тяжёлыми — ни поднять, ни направить лодку куда надо, и эти проклятые мысли…
— Ну давай же… Ты и не мог заметить эту лодку, случайно присмотрелся! А она скоро совсем уйдёт под воду и всё.
Ясно и очень отчётливо представилось, как на песок озёрного дна бессильно ложится узкая ладонь Андрея с длинными пальцами пианиста, которой Николай так яростно завидовал — его-то ладони были широченными и крепкими, как лопаты.
Он только вчера снова обратил внимание на то, как они с этим гадом отличаются друг от друга. Они такие разные, что никогда им не быть близкими. Вот в этом Николай был железно уверен.
Только вот… жить-то потом как?
Николай недоуменно опустил глаза и уставился на свою ладонь, словно пытаясь рассмотреть на ней что-то важное, а потом замотал головой, прогоняя мерзкие мысли и решительно повернул лодку.
Аккуратно обогнув камни, он сообразил, что Андрея со стороны озера и нельзя было увидеть — как заметить едва-едва виднеющуюся над водой голову и одну руку, вцепившуюся в ближайший камень?
