— Он ещё и изумляется, паразит! — вяло возмутился Николай, вдруг уставший так, словно он эти самые камни вместо ледника приволок с дальних северных гор, обкатывая по дороге, и лично установил среди мелких волночек Карельского озера.
— Мил, третий остров слева от нас, помнишь, там камни у берега есть, вот там. Да ты, может, домой плыви, мы на Колькиной лодке вернёмся?
— Если у Кольки хватит терпения тебя за борт не выкинуть! — пробурчал старший брат.
— Поздно, дорогой, поздно! — хмыкнул Андрей, к которому после разговора с женой активно начали возвращаться силы. — Если хотел меня бросить тут, надо было просто не заметить. Кстати, а ты всерьёз хотел?
Николай с превеликим отвращением покосился на родственника.
— Не-не… о том, что ты меня ненавидишь, я в курсе с самого раннего детства, я вот только понять не могу, если это так, тогда зачем ты меня спас?
— Родителей пожалел, — процедил сквозь зубы Николай, — И пожалуйста, помолчи, а? Просто заткнись и посиди молча, чтобы я сейчас сам об этом не стал жалеть!
Он отобрал смартфон у Андрея, бережно протерев рукавом ветровки экран, а потом, покосившись на брата, которого на ветру начала бить крупная дрожь, накинул ему на плечи свою куртку.
— Молчи! — хмуро велел он ненавистному типу. — Терпеть не могу, когда под ухом кто-то зубами стучит. И вообще, курток не напасёшься на некоторых!
Он привычно шипел про себя о том, как он Андрея терпеть не может, но чего-то не хватало… убеждённости что ли? Как-то сложно от души ненавидеть человека, которого только что всерьёз спас.
— Кстати, — голос брата вывел его из состояния задумчивости, — Я тебе спасибо ещё не сказал!
— Можешь сказать! Но только один раз! — разрешил Николай. — Чего тебя разобрало? — уточнил он, выслушав сдавленное «спасибо».
— Да вон Милка на горизонте появилась, посмотрю я, как ты от её благодарностей отобьёшься… — рассмеялся Андрей. — Сразу говорю, это бесполезно! Она, если хочет, даже нашего кота переупрямит, что в принципе невозможно, так что лучше сдавайся!
Предупреждение было более чем актуально, потому что Милана, оценив вид мужа, а также камни, в которых так и остался его кроссовок, с усилием взяла себя в руки, отложила на потом слёзы, крик и истерику, и как только они оказались на берегу, принялась Николая благодарить.
Он сделал было попытку смыться, но ничего у него не вышло.
— Нет уж! Вы мне поможете довести, то есть ты… ты мне поможешь довести Андрея до дома, а потом поговорим! — скомандовала Милана.
— А я тебя предупреждал, — хмыкнул Андрей почти беззвучно.
Милана развила бурную деятельность, загнала обоих братьев в сауну и позвонила Хантерову.
— О как… Лучше всего их там запереть и оставить на пару дней! — рассмеялся Хак. — Если друг друга не поубивают, может, перестанут цапаться, наконец-то!
— На пару дней не буду — они оба никакие. Особенно Андрей, — решительно заявила Милана. — Выйдут — кормить буду, а потом… потом посмотрим!
Хак редко смеялся от души, поэтому Миронов изумлённо поднял брови.
По мере рассказа о сыновьях, Пётр Иванович сначала за сердце схватился, а под конец только и мог, что руками развести:
— Ну и ну… видимо, Колина планида — спасать, а потом бегать от благодарностей!
— От Миланы ему точно не убежать! — Хантеров знал такую целеустремлённость, так что мог с полной уверенностью это утверждать. — Она его сначала закормит, а потом благодарить будет!
Но Милана сделала больше!
— Ну, разумеется, они сейчас поругаются! — бормотала Милана, ловко раскатывая тесто. — Ещё бы им не поругаться-то…
Чегевара, обрадованный тем, что хозяин вернулся, но расстроенный тем, что вернулся он мокрым и для котиков абсолютно не приспособленным, уселся на пороге кухни и прислушивался к голосам, доносящимся из странного места под названием «савуна».
— Ты вечно таким был! — гудел низкий голос нового человека. — Все неприятности были твоими!
— Можно подумать, что ты лучше! — устало отвечал хозяин.
Додумать ему не дала Несси. Она, обрадованная, что все любимые дома, да ещё и с прибыточком-гостем, напрыгивала на Че, активно виляя помпоном-хвостиком.
— Поиграем! Давай играть! Ну, играть-играть-играть! — пищала Несси.
Кот презрительно подёргал шкуркой на спине. Чем старше становилась Несси, тем менее снисходительно к ней относился.
Кот с превеликим неодобрением уставился на виляющий хвостишко, а потом покосился на свой — весьма активно машущий, но уже с совсем-совсем другим смыслом.
