— Хорошо бы меня не только собаки знали, но и люди! Особенно те, кто работать может, — ворчал Николай, умаявшийся на собеседованиях, — Что у нас за странный народ, а? Пришёл один тип, мол, юристом устраиваться. А зачем он мне юристом, если у меня свои есть в Питере? Мне завхоз нужен позарез! Он как про завхоза услышал, как начал возмущаться. Типа, что это ЕМУ должность завхоза предлагают? А что? Что такого-то? Позорная какая-то должность?
— И тут тебе, естественно, изложили, что ты ничего не понимаешь, и он не просто так образование получал?
— Конечно, — хмуро кивнул Николай, уставший за день от разговоров и от того, что работа почему-то стопорится, цепляется, тормозит из-за глупостей.
Вот, например, нужен был ему на питерское производство оператор линии — он готов за свой счёт этого самого оператора обучить. А в операторы идти особо желающих нет — зато менеджеров миллион и тележка на прицепе.
Правда, узнав, что зарплата оператора сравнима с менеджерской, некоторые всё-таки решились пойти на обучение.
— А завхозу-то и учиться не надо! Но он всё равно гордо уплыл на поиски должности юриста. Третий год ищет «достойную компанию», — пожал плечами Николай.
— Ииии, радуйся, что тебя не признал достойным! — хмыкнул сосед, — Иначе, назавхозил бы он тебе… Ладно, найдётся ещё тебе завхоз, а сейчас сходил бы ты в лес, передохнул. Чего-то ты мне не нравишься.
Фёдор уже знал, что горожанин Николай, родившийся и выросший в Москве, каким бы ни уходил в лес, возвращался оттуда, словно живую воду там отыскал и напился вволю.
— Сынок-то у Петьки правильный. А что вредный да с характером, так никто не ангел… — рассуждал он, глядя в широкую спину соседа, который всё-таки решил послушать доброго совета и отправился в лес.
— Валь, а Валь! — окликнул он соседку, высмотрев её яркий сарафан в зарослях, — Колька в лес ушёл. Ты помнишь, что лук ему жарить не надо?
— Тьфу! Что вы оба за люди такие дикие, а? — зычный голос Валентины легко долетел до Николая, заставив того ухмыльнуться. — Картошка вкуснее с луком!
— Тебе вкуснее, сама и ешь!
— Ошалеть с ними можно! — решил Николай, прибавив шагу.
Да, его временами сильно, просто отчаянно раздражало соседское всезнайство, тогда с ностальгией вспоминалась квартира в Москве, где он ни одного соседа толком не знал, и уж точно никому не приходило в голову перевеситься через ограждения балкона и проорать кому-то, что он забыл выключить фары и сейчас угробит аккумулятор.
— Или вон как вчера… ищу молоток, а мне Фёдор кричит, что я его в гараже оставил… и ведь всегда знает, что именно я ищу, а также, зачем ищу и почему мне надо не искать это, а заняться другим, — Николай тяжело вздохнул. — Поставлю профнастил высотой в три метра, и плевать, что запрещено! Мне после добычи для деревни газа и не такое простится.
Лес встретил Николая уже привычным, но таким удивительным и родным запахом, что его ворчание и фырканье растворились и исчезли сами по себе, он свернул с дороги налево, в ельник, нашёл там подходящее брёвнышко из поваленного давным-давно дерева, уселся на него и глаза прикрыл — так ему было приятнее отдыхать.
Шум машины его ничуть не насторожил — дорога через лес общая, не то, чтобы очень проезжая, но и не заброшенная.
Машина остановилась почти у того места, где Николай свернул в лес.
— Вытаскивай! — высоковатый женский голос заставил Николая недовольно поморщиться, напомнив о его «элитном активе» — сотрудницах, набранных ради красоты и престижа питерского офиса.
— Прямо как моя бывшая секретарша… — машинально подумал он.
— Да доставай ты эту гадость! — высокий голос запросто перебил явно мужской невнятный бубнеж, — Что ты за тряпка такая! Всё приходится делать самой!
— А тебе самому, мужик, надо сделать только одно — бежать! Подальше и побыстрее! — машинально посоветовал Николай невнятному типу.
— Галь, может, всё-таки попытаемся оставить? — бухтение сложилось в более-менее узнаваемые слова.
— Поговори мне ещё! После всего того, что было?
У Николая было ощущение, что этот голос сейчас просверлит ему висок, несмотря на то что говорящая была довольно далеко от него.
Он постарался отвлечься от мерзких звуков и так в этом преуспел, что уловил только громкий хлопок двери автомобиля.
— Уехали наконец-то!
Он ещё посидел, вдыхая запах хвои, сырого мха, улавливая тонкую дорожку грибного запаха, принесённую лёгким ветерком, слушая, как шумят деревья, как возится рядом какая-то птица, как тонко пищит кто-то у дороги…
— Чего-чего? — расслабившийся Николай вдруг уловил, что в окружающем его прекрасном месте, где он так любит отдыхать, выкидывая из мыслей всякий лишний сор и ненужные эмоции, происходит что-то сильно неправильное.
Первой реакцией было, конечно же, раздражение на тот предмет, который ему мешает.
— Что за фигня, а? Ну почему я просто не могу отдохнуть? — довольно громко спросил он.
Ответ не замедлил — писк стал громче и тоскливее.
— Что там ещё? — Николай с досадой встал, понимая, что миссию того противного «бывшесекретарского» голоса принял на себя новый невыносимый звук.
