— Коль, если ты с чем-то не сталкивался, то это не означает, что оно не существует, — начала она, но Николай покачал головой.
— Я тебя очень прошу… не надо! Я не могу взять собаку — нет ни возможности, ни времени, ни желания, если честно. Да если бы всё и появилось, я бы кого-то посущественнее завёл, ну, типа твоего Байкала, а эта мелочь… куда он мне? Посмотри на меня, — он развёл руки, демонстрируя габариты, — Куда мне такая шерстяная колбаса на колёсиках? Ты чего хохочешь?
— Коль, ты ничего не смыслишь в собаках! Эта мелочь, как ты выразился, колбаса на колёсиках, по силе характера, упёртости, непрошибаемой отваге и крайней самоуверенности даже молоссов перешибёт, пожалуй! А уж по пролазности, траншеекопательности и разргызательности окрестностей — так и вовсе впереди планеты всей!
— Фантазёрка, — пожал плечами Николай, глядя на мелочь, замершую столбиком в руках его родственницы. — Лен, хоть временно подержи его у себя, а? Я поспрашиваю, кто может его взять, может, и пристрою…
— Ну если он не слопает Байкала…
— Он, Байкала? — Николай рассмеялся, но Лена и не думала шутить. Она свистнула своему псу, и опустила на дорогу рядом с ним таксика.
Псы познакомились, причём выглядело это на диво забавно — создавалось ощущение, что Байкал просто внюхает в себя длинного шнуркообразного таксика, но желания слопать друг друга у них явно не возникло.
— Ладно, так и быть несколько дней подержу его у нас. Надеюсь, он не начнёт охотится на кур…
— Да его любая курица заклюёт, — разулыбался Николай, обрадовавшись благополучному исходу дела.
На скептическое выражение лица Лены он внимания не обратил, равно как проигнорировал и крайне внимательный взгляд такса, наблюдавшего, куда именно ушёл человек, спасший его из страшного чёрного мешка.
Николай наскоро поужинал, отметив, что картошка на этот раз всё-таки без лука, в очередной раз шуганул кошек, занавесил машину ароматизированным «чехлом» и мирно отправился спать… Ненадолго, как выяснилось, потому что среди ночи его разбудил грохот, чьи-то вопли и отчаянный лай.
— Что такое? — взвился Николай, выскакивая на крыльцо.
Следующий шаг, такой привычный и надёжный, получился каким-то неожиданно длинным и странно неправильным.
— Оййййооохххх… — сказал Николай, прилично приложившись боком о собственное крыльцо. — Йййуууу!
— Ай-ай-йай! — согласился с ним кто-то из темноты.
— Кто тут? — Николай растерялся от нежданной поддержки.
— Йййаааа! — обрадованно заверещала темнота, сгустившись во что-то длинное, исключительно жизнерадостное и целеустремлённое.
Николая ещё никогда не лизали собаки… ну, вот так бездарно провёл этот человек первые тридцать пять лет своей жизни, что остался «собаконецелованным», «досмертинезализанным» и даже «назубнепопробованным». Короче, он много чего пропустил.
Как только таксик заподозрил такой пробел в жизнеощущениях СВОЕГО человека, так сразу принялся с превеликим жаром его устранять, и Николаю померещилось, что воздух вокруг стремительно сгустился в нечто длинное, чёрное, счастливо верещащее и отчаянно облизывающее его нос.
— Да что ж это такое-то? А?
— Йййаааа-ййаааа-ййаааа! — просветили его, ни на секунду не прерывая зализ.
— Это ты, что ли? — Николай сфокусировался на пространстве и собственном положении в нём, осознал, что лежит на спине, а на его груди и отчасти на шее вертится то самое собакообразное несуразное, которое он сегодня, нет… уже вчера, спас в лесу. — Откуда ты тут взялся?
Длинная морда, вибрирующая от волнения, счастья и предвкушения дальнейших объятий и нежностей, очень внятно и понятно изложила свою версию событий:
— Иииивууу ваааа ийййва!
— Понятно, что ничего не ясно! А забор?
— Да какой там забор! — на гАворе — собачьем наречии, ответил таксик, — Пааадумаешь, он даже в глубину не вкопан! И вообще, какой-то такой незаборный, что мне даже сильно рыть не пришлось.
Николай, конечно же, услышал только поскуливание, взлаивание и писк, поэтому ничего не понял, но решил, что пёс нашёл какую-то дырку в изгороди, хотя такс даже не тратил на поиски время — он её просто сделал. Причём не только в ограде Николая, но и в заборе Лены.
— Ладно… ночью искать и заделывать дыру я не стану — спать охота. Интересно, чем ты там гремел?
Николай обвёл взглядом тёмный двор.
— Вроде, машина стоит, деревья тоже, все остальные строения на месте… До утра всё терпит.
Тут такс развилялся хвостом так, что его заднюю часть начало заносить то в одну сторону, то в другую.
— Да! Самое-то главное — до утра всё терпит кроме этого шнурка! Тебя-то куда до утра девать? Утром-то я Лене верну это недоразумение…
— Как куда? Меня теперь только к тебе можно! — протявкал такс, но Николай его не понял, поэтому озаботился всякими глупостями типа подстилки.
