Его руки ослабли, и он облегчённо выдохнул, когда последние искры магии в бегущей из ран крови истаяли и обратились в сероватую дымку. Лиза продолжала гладить сухие пальцы учителя и неотрывно смотрела в его угасающие тёмные глаза до тех пор, пока жизнь не покинула изувеченное тело. Тогда девушка, как в зыбком наваждении, осторожно укутала Тэрона разметавшейся по земле мантией, бережно поправила его волосы и прикрыла ещё теплые веки.
Слёзы застилали глаза и разъедали противную рану на щеке, когда Лиза ревностно собрала разбросанные вокруг пёрышки оборотня, все до одного. Казалось невыносимым, что их может кто-нибудь найти и продать алхимикам для приготовления эликсира левитации. Она спрятала их за воротом платья у груди и прислушалась: где-то вдалеке уже были слышны звуки погони. Влажный моховой лес отражал их гулким эхом, и было непонятно, в какой стороне находится Трир и погоня, а в какой — восток. В последний раз оглянувшись на неподвижного магистра Тэрона, Лиза задрала голову и попыталась вспомнить, как они падали. И тут совсем неподалёку раздался громкий свист и последовавший за ним собачий лай.
Вздрогнув от нахлынувшего страха, девушка сорвалась с места и побежала. Когда-то она была бесстрашной, давным-давно, в прошлой жизни, где были светлая башенка в академии, любимый эльф-алхимик и их полные нежной страсти ночи, стопочки книг и шкатулка с письмами из Фоллинге. Ещё раньше, в жизни до Велиора и Академии, были бесконечные зелёные луга и озёра, рыжие младшие сестрёнки, весёлый самоуверенный Фред и мама с папой. Сколько же жизней полагается некромантам? И что наступило теперь? Ещё одна полная страха и боли жизнь, посланная ей в наказание за незаслуженное счастье, или долгий переход туда, где самое место полукровкам с проклятой кровью — в самые отдалённые и жуткие закоулки сумрачного междумирья?
Сломанная рука разгоралась пульсирующей болью, наручник на ней казался неподъёмным, и Лизе пришлось сделать короткую остановку и кое-как оторвать от подола платья полосу ткани, чтобы подвязать руку. Рана от стрелы на ноге, к счастью, была неглубокой и не мешала двигаться, но кровь залила чулок, и вскоре подсохшая корка начала раздражать края пореза. Щека и магические ожоги вздулись, и казалось, будто кожа пылает самым настоящим огнём. И всё же какая-то сила толкала и толкала девушку вперёд, заставляла перебираться через упавшие деревья и продираться сквозь колючие кусты.
Несколько раз она останавливалась, чтобы отдышаться, но чуткий слух полуэльфийки тут же выхватывал из обычного лесного шума звуки отдалённой погони. Страх настигал Лизу и вместе с ним душу заливала непроглядная тьма. Стоило привалиться к дереву или присесть на обросший поганками пень, как мысль о том, что Велиора больше нет, пронзала её с такой силой, что невозможно было вздохнуть. Следом она вспоминала, что нет уже и магистра Тэрона, и тогда стоять на месте становилось невыносимо.
У преследователей были арбалеты и луки, мечи и кинжалы, заклинания и даже собаки с псарни графини Агаты. Стройные и шёлковые охотничьи псы не были приучены рвать людей, но в их скорости и остром обонянии сомневаться не приходилось, ведь и магистр, и его ученица наверняка пахнут как птицы. У Лизы не было ничего, даже простого перочинного ножа, который так и остался лежать забытым на её столе в комнате. Но хуже всего было осознавать недоступность магического дара: с ним она чувствовала себя сильной и уверенной, а без него не мыслила себе жизни.
Чем дальше удалялась Лиза от Трира, тем гуще, мрачнее и непролазнее становился лес. Тёмные влажные стволы деревьев обступали девушку со всех сторон, словно не желая пропускать в свои владения. Извилистые корни так и норовили вцепиться в ноги беглянки, то тут, то там ботинки начинали утопать в вязкой, пахнущей болотом жиже. В очередной раз запнувшись о корягу, девушка упала и поняла, что подняться уже не сможет. Разгорячённого лица коснулась подстилка из прелых листьев и мокрых папоротников, и это было так хорошо, что она растянулась на земле и закрыла глаза. В наступившей тишине слышался лёгкий шум ветра в высоких кронах, хриплое кваканье лягушек на болоте да редкие протяжные звуки лесных птиц.
За высокими стрельчатыми окнами замка сгущались синие майские сумерки. Вечерний освежающий ветерок чуть вздымал лёгкие занавеси приёмного зала, где в напряжённом молчании туда-сюда расхаживал генерал Гвинта, а за ним на некотором отдалении семенил совсем выбившийся из сил герцог Лукас. Новоявленного правителя Трира чрезвычайно волновали планы Ордена на ближайшее время — он просил, умолял, требовал, чтобы искатели оставались на территории графства до тех пор, пока народ окончательно не угомонится. Каменный и неприступный генерал упорно молчал, поглощённый ожиданием.
