— Замолчи, пожалуйста, дай мне сосредоточиться, — девушка погрозила призраку Эйнара кулаком и принялась разгадывать загадку.
Неизвестная ей магия окружала тело непроницаемой оболочкой, которая препятствовала его разложению. Лиза принялась мысленно перебирать все возможные магические школы. Никакими бальзамами или эликсирами не пахло, не было ни льда, ни воды, которые могли быть использованы для заморозки, не чувствовалось и признаков целительских заклинаний, при помощи которых лекари останавливали кровь и гниение ран. По всему выходило, что старухе как-то удалось остановить время для отдельно взятого объекта, но о существовании подобной магии девушка никогда не слышала. Обладай Фукса такой силой, вряд ли она бы обитала на краю света в заброшенной теплице. Остаётся… иллюзия? Маги-мистики в совершенстве владеют сбивающими с толку трюками.
— Не может быть, — пробормотала Лиза. — Тогда куда подевался запах?
— Ты знаешь, что делать? — вскинулся притихший дух.
— Кажется, да. Но тебе не советую смотреть на это! И я не буду.
Прислонив посох к стене, волшебница прикрыла глаза, повернулась к телу и прочитала формулу, отменяющую любые наведённые на предмет чары. Ей показалось, словно совсем рядом лопаются туго натянутые нити. Она повторила заклинание снова, а после — ещё раз. Воздух под её пальцами гудел от напряжения, словно хотел воспротивиться воле некромантки, он был упругим, как туго натянутая подушка, но после третьего раза не выдержал и с треском разорвался. От неожиданности Лиза открыла глаза…
Бедный полуэльф выглядел так, как и должен был выглядеть через полгода после смерти. Спустя мгновение после того, как умело созданные чары испарились, в нос ударил и нестерпимый запах. Отвернувшись и прикрыв нос, девушка заметила стоящую у изголовья тела флягу, закупоренную пробкой. «У тебя есть всё, что нужно» — вспомнила она и, повинуясь интуиции, быстро откупорила сосуд. «Очиститель инв. № 3724» значилось на этикетке.
— Кажется, это то, что снимет с тела следы посторонней магии, — прошептала она.
— Скорее, скорее же! Иначе я посмотрю на себя и умру от страха!
— Второй раз ты уже не умрёшь, — бросила за плечо Лиза и тонкой струйкой вылила содержимое фляги на останки тела студента.
— Что происходит? — со страхом завопил Эйнар.
Секунду спустя всё его тело заволокло густым дымом, испуганная девушка выронила жестяную посудину и кинулась прочь от стола.
— Я исчезаю… исчезаю, — прошептал дух. — Это свобода?..
И было неясно, к чему относились его слова. Когда Лиза протёрла глаза от едкого дыма и невыносимого запаха, не было уже ни привидения, ни распластанного на столе испорченного временем тела. Лишь ненужная уже чуть заношенная форма, да сероватое бельё неопрятной мокрой грудой валялись на самом краю. С тряпья капала на пол вода.
— Минус два экземпляра из коллекции, — почмокала губами старуха.
— Но он… исчез? — изумлённо обернулась к ней Лиза.
— Завершил переход, — уточнила Фукса. — Однако дар Эйнара позволил его последнему желанию исполниться. Он хотел, чтобы его тело никто не нашёл. И теперь его никто не найдёт.
— Но я смогу призвать его дух, если пожелаю?
Старуха рассмеялась и ударила Лизу по плечу:
— Ты должна соблюдать этикет, сейчас ему требуется отдых в междумирье. И у некромантов есть свои неписаные законы, да. Тебе о них не рассказывали?
— Нет, — вздохнула девушка.
— Что ж, значит расскажут. Ну а теперь ступай прочь, а мне нужно заняться моими учётными записями. И не забывай, что ты обязана отработать ущерб, нанесённый моей коллекции. Будешь мести дорожки в саду и отскребать неприличные слова со скамеек! Я скажу Тэрону, чтобы выписал тебе пропуск на мою сторону.
Лиза кивнула и направилась обратно через сад, а ворчливая старуха провожала её прищуренным взглядом и всё силилась вспомнить имя того, чья кровь пахла так же, как кровь этой девчонки.
Каждый раз, когда Лиза отправляла домой очередное письмо, ей казалось, что время непозволительно замедляется. Она так и не узнала ничего о птичьей почте графини Агаты, но много раз видела, как письма и посылки горожан передают в большой мир с торговыми обозами. Написав послание и прогуливаясь по городу в компании Моники, девушка провожала взглядом каждую повозку путешественника, что выползала из города по широкому мосту и скрывалась за поворотом. Ей хотелось думать, что письмо в Фоллинге уже выехало из города и начало свой долгий путь, что уже совсем скоро Фред будет читать его младшим сестрёнкам, забрав их на чердак и усадив по обе стороны от себя. А вечером, разогнав детей по постелям, о письме будут говорить родители, а потом мама или брат разожгут яркие свечи и сядут писать ответ.
Размышляя о доме и глядя, как отцветают магнолии, роняя тяжёлые лепестки в густую траву, Лиза тяжело вздыхала и с трудом сдерживала слёзы. И даже весёлая Моника, которой, казалось, были нипочём все печали, проникалась грустью подруги и начинала рассказывать о папиных жёнах и своей многочисленной южной родне, беспрерывно всхлипывая.
