Нам можно сказать повезло тем, что в наличии пока еще имелась отдельная жилплощадь. Квартирка, если можно ее так обозначить состояла из одной десятиметровой комнатки, и крохотного коридорчика. В самой комнатке была установлена кирпичная печь с плитой для приготовления еды и обогрева жилища. Топить ее предполагалось дровами, которых в округе было сколько угодно и потому они почти ничего не стоили. Из мебели имелся колченогий, стол, и пара табуретов. Всю остальную мебель, после выселения конторских, растащили по домам, поэтому первые несколько дней, пришлось спать на полу.
Впрочем, стоило только выйти на работу, как сразу же нам была выделена от председателя колхоза, довольно приличная пружинная койка, которую я тут же притащил в дом. Санька из купленного в местном ларьке отреза ткани, соорудила тюфяк, который мы набили овсяной соломой, поверх которого лег снятый и отстиранный парус с нашего ялика, а вместо одеяла были использованы сшитые, умелыми руками моей подружки заячьи шкурки, когда-то добытые ею на охоте. Одним словом, мы не замерзали.
Наша лодка, совместными усилиями мужиков была вытащена на берег, до лучших времен. Хотя уже сейчас вокруг нее крутился колхозный агроном, интересуясь и время от времени заводящий разговор о продаже нашего ялика колхозу. Посоветовавшись с подругой, и опасаясь того, что рано или поздно нас просто поставят перед фактом, о том, что это имущество колхоз конфисковал для своих нужд, при очередных намеках, м посулах в виде восьмидесяти рублей, я тут же дал свое согласие и в итоге несколько изумленный агроном, похоже не ожидавший моего согласия, раскошелился на обещаные деньги и целую тушку только что зарезанной овцы. Последняя пришлась как нельзя кстати, учитывая то, что с охотой пока ничего не получалось, а свежатинки мы не ели уже достаточно давно.
7
Вообще-то Саня, судя по ее цветущему виду, была вполне довольна новой работой. Все ее обязанности состояли в том, что раз в неделю, она принимала с приходящего кораблика, или чуть позже когда река оончательно встала, покрывшись льдом, корреспонденцию, доставляемую в наше село, уже на конной тяге, затем рассортировав ее разносила по адресатам. При этом большинство тех, кто так или иначе пользовался почтой, находились буквально в двух шагах от почтового отделения. То есть в основном в правление колхоза. То есть в в соседний подъезд нашего дома. Потому что почту организовали в угловой квартире на первом этаже. Вдобавок ко всему, уже к концу октября, после того, как была закончена прокладка кабеля, на почте появился телефон. И если в связи с началом ледостава, почтовые послания временно прекращались, телефон звонил почти все время. Сашка как раз и занималась тем, что принимала звонки, записывала поручения, и передавала их в колхозную контору. Может работа и несколько суматошная, но Саньке нравилось быть в курсе происходящего, и она с удовольствием занималась всем этим.
Правда довольно скоро, уже спустя месяц, прибывшие из Енисейска монтеры, перенесли телефонную линию в правление колхоза, а на почте установили телеграфный аппарат, и рядом с моей подругой посадили телеграфиста, довольно старого мужичка-телеграфиста, который собственно с этого момента и стал заведовать почтой, а Александра превратилась в обычного почтальона. Хотя она не унывала. Село было небольшим, адресаты почти всегда находились в правлении колхоза, а значит рядом, и прогуляться для нее было одним удовольствием.
Сам я тоже не жаловался. Поступив под начало местного судового механика, ранее служившего во флоте, я постепенно набирался опыта, на ремонте двух суденышек-толкачей, нескольких рыбацких баркасов, с паровой установкой и парой монструозных тракоторов марки «Фордзон-Путиловец» принадлежащих колхозу. Ремонт двигателей и всего остального происходил, в достаточно теплом помещении, и нас в общем-то никто не торопил с этим делом. Тем более, что до весны времени было хоть отбовляй, а раньше, эта техника была никому не нужна. Чаще всего происходило так, что Михалыч, который считалься главным механиуом цеха, появившись утром к началу рабочего дня, и немного покрутившись для вида на глазах у начальства, и раздав ценные указания мне и еще двум пацанам, трудящимся в качестве подсобных работников, исчезал с горизонта, строго настрого предупредив:
