Время шло, близились выпускные экзамены. Погода стояла – только гулять. Под окнами вовсю цвела сирень. Но, обложившись книгами, Валентин скрупулезно учил билет за билетом. Чтобы поступить в хороший вуз, нужен был хороший аттестат. Он не мог обмануть ожиданий матери и не поступить. Не было у них в семье лишних денег, чтобы можно было их попусту прокатать. Они матери тяжело доставались, и он это понимал. Опять же, в случае провала в армию загребут, а Валентин совсем не горел желанием наращивать себе мышцы в ущерб мозгам. Да и наслушался об армии всякого от деревенских парней, которые прошли эту школу жизни. Марина тоже старательно готовилась и иногда брала у него тетрадки. А может быть, предлог искала лишний раз прийти. Также, как и он. Он постоянно думал об одном – когда они снова смогут остаться вот так наедине… Но экзамены оба сдали хорошо.
Возбужденные, разодетые, выпускники толпились у стен перед сценой, с которой один за другим напутствовали их учителя. Стулья занимали, в основном, родители. То ли от волнения, то ли от духоты, стоящая рядом с Валентином Шлемова вдруг хлопнулась в обморок. Все вокруг засуетились, физрук спрыгнул со сцены, поднял ее на руки и понес во двор. Это маленькое происшествие смяло речь математички и, на радость всем присутствующим, резко сократило затянувшуюся торжественную часть. Всем не терпелось сесть за столы, организованные родителями, – естественно, без спиртного, – а потом и потанцевать.
После выпускного вечера всем классом отправился гулять. Прошлись по центральной улице, потом вышли к реке. Санька Сомов спрятал под лодочным причалом, купленные на заранее собранные деньги вино и водку. Бутылки в сетке, сетка в воде – для охлаждения. И катание на лодках, кажется, тоже была его идея. Сначала все согласились, девчонкам показалось это романтичным, такое на всю жизнь запомнится, но на подходе к берегу желающих испачкать нарядное платье становилось все меньше и меньше. Мальчишки тоже начали сомневаться, как-никак и они были в новых костюмах. Кончилось тем, что глотнув на берегу, кто вина, кто водки, пошли встречать рассвет на горку. «Мне не хочется, – тихо сказала Маринка, ловя его руку. – Я ногу натерла, туфли новые… Давай лучше тут посидим». Ему хотелось пойти со всеми, посмотреть с холма на округу в первых лучах солнца, – да и в таком составе все они гуляют в последний раз, – но увидев страдальческое выражение на ее лице, уступил. В самом деле, взбираться по проселочной дороге на холм на высоких каблуках, да еще если и ногу, в самом деле, натерла, мало радости.
Прижавшись друг к другу, долго сидели на берегу на скамейке. «Может, все-таки, покатаемся?» – кивнул он на сомовскую лодку, она была чище других. Предложил, впрочем, без особого энтузиазма. «Давай», – неожиданно согласилась Марина, поднимаясь. Он помог ей войти в лодку, сел на скамейку напротив и приналег на весла, но через несколько минут перестал грести. На какое-то мгновение потерял ориентиры, не мог понять, где они находятся, – в предутреннем сумраке посреди реки над водой поднимался туман. Казалось, они были одни в целом мире. Только он и сидящая напротив Марина, которая, поеживаясь от холода, обнимала себя за плечи руками. Он снял пиджак, протянул ей. Он и кожу был готов в тот момент снять с себя, только бы согреть ее, укрыть и защитить, такую тоненькую и такую беззащитную. И каплей дегтя в радостном предвкушении перемен была мысль о том, что, возможно, и с нею он расстается надолго.
Первый год в университете оказался трудным. Нет, с учебой у него все было в порядке, все предметы давались ему легко. Может быть потому, что лекций он не пропускал и скрупулезно конспектировал все, что говорили преподаватели. Донимала острая тоска. Он даже представить не мог, уезжая, что будет так скучать по дому. Раньше он никогда надолго не покидал родных мест, и не знал даже, что может так сильно тянуть домой. А уж как ему не хватало Маринки! При всякой возможности садился в поезд и ехал, благо цены на проезд тогда были доступными, а по студенческому билету и вообще стоили вполовину меньше. Он проводил дома октябрьские, новогодние и майские праздники. Ну, и, конечно же, зимние и летние каникулы. До половины дороги думал о своих студенческих делах, а подъезжая ближе, уже только о ней, о Марине.
5
