– А это мать тебе в дорогу дала, – не обратив ни малейшего внимания на протест, Анатолий достал из багажника еще один пакет, поменьше. – Пирожки, курица, что ли.
– Ну, зачем, зачем все это? – снова, уже беспомощно, вопросил Валентин Юрьевич, оглядывая неожиданный багаж. – И как же я со всем этим поеду?
– Справишься. Здесь я помогу, а там такси возьмешь. Деньги-то на такси, надеюсь, есть? – ухмыльнулся.
Противиться не было ни сил, ни времени. Гул локомотива и замедляющийся перестук колес возвестили, что скорый уже на подходе к станции.
Анатолий взял сумки потяжелее, а Валентину Юрьевичу ничего не оставалось делать, как прихватить последний оставленный пакет, и поспешить следом к тормозящему составу. Стоянка была всего пять минут. К счастью, далеко бежать не пришлось, его вагон остановился почти напротив них. Быстро внесли вещи.
– Да, вот, – когда снова вышли на перрон, спохватился Анатолий. Достав бумажник, как-то суетливо раскрыл его и вынул оттуда еще один снимок. – Вот, возьми. На память. Ты уж извини Варю, за то, что Толика не привезла. Ты ж, наверное, хотел его увидеть…
– Значит, есть повод приехать еще раз, – почти радуясь, что уезжает, наконец, отшутился Валентин Юрьевич. Похоже, что старший внук у Анатолия в любимцах, но ему-то с какой стати желать встречи Толей-младшим? Сейчас он желал только одного – поскорее оказаться дома. Еще в туалет хотелось. – В следующий раз обязательно…
– Он парень боевой, – обрадовано продолжал о внуке Анатолий,– И очень умный, весь…
– Все, хватит прощаний, – высовываясь из тамбура, грубовато вмешалась в их беседу толстая проводница. – Кто тут из вас едет? Быстро в вагон, отправляемся.
Словно подтверждая ее слова, состав дернулся.
Валентин Юрьевич сунул снимок, который дал ему Анатолий, в тот же карман, где лежал конверт, протянул брату руку.
– Ну все. До свидания.
– Приезжай, – глядя уже снизу на поднявшегося в тамбур Валентина, пригласил Анатолий. – Лучше летом. Всем семейством приезжайте!
– Да-да, как-нибудь обязательно! – торопливо откликнулся Валентин Юрьевич из-за спины проводницы. Поезд тронулся.
Ему повезло – пассажиров в вагоне было немного, а в купе он вообще оказался один. Вот и славно, подумал, можно будет отоспаться. Устал он от этой поездки. Хорошо, конечно, что съездил, на могиле матери побывал, родных повидал, но – устал. Он занял свою нижнюю полку, выложил на стол продукты, собранные тетей Леной в дорогу, переоделся, сходил в туалет. Посидел некоторое время, размышляя, самому ли идти за чаем или же подождать, пока принесут. Остановился на последнем. Сунул руку в карман за мелочью и наткнулся на конверт. Фотографии. Он-то думал будет два-три снимка – за столом и в гостиной, всем семейством на диване, а оказалось, Настя их много нащелкала. В столовой, в гостиной, во дворе… когда только успела? Валентин Юрьевич разложил фотографии на столике. На диване он не очень хорошо вышел. У камина – ничего, можно даже сказать, импозантно выглядит. В столовой за столом тоже неплохо. А вот Марина, Варя, Ванечка. Снова Ванечка, на коленях у деда. Где же его второй-то внук? Валентин Юрьевич достал из кармана последнюю фотографию. Внезапно сердце у него дернулось и замерло. Потому что с фотографии, которую дал ему напоследок Анатолий, на него смотрел… он сам. Пятилетний. Почти точная копия пожелтевшего снимка, который бережно хранила в старом альбоме его мама. Он попытался унять легкую дрожь в руках. С чего это так вдруг заволновался? Ничего удивительного, что мальчик похож на него, Валентина, его мать и тетя Лена, как-никак, родные сестры. И он, Валентин, получается, двоюродный дед этих мальчишек. А может быть… не двоюродный? Он снова вгляделся в фотографию Вариного старшего сына. Толик. Толик-младший. Да нет же, пробормотал, глупость какая. Но его трезвый ум математика уже знал, нет, не глупость. Очень большая вероятность, очень. Лицо у него внезапно запылало – поднялось давление. Он отложил снимки и, чувствуя легкое головокружение, откинулся к стенке, прикрыл глаза. Обычно предусмотрительный, на этот раз он отправился в поездку, не прихватив с собой никаких лекарств. Точно, давление поднимается. Нужно выпить воды. Перед глазами плыли цветные круги, сквозь которое проступало замкнутое, равнодушное лицо Марины.
Но – почему он никогда не думал об этом раньше? Ведь это так легко было проверить, так легко просчитать. И математиком для этого не надо быть. Да мне такое и в голову не приходило! – едва не крикнул он неизвестно кому. Никогда. Не приходило и все.
– Чай, кофе? – голос проводницы заставил его вздрогнуть.
– Чай, – отозвался, поднимая к дверному проему свое красное лицо. – А вода есть?
Через минуту проводница вернулась с подносом.
