}Наконец, все было сделано, как раз с последним бликом солнца. Ярко горел огромный костер в центре, а чуть в отдалении на небольших таких же готовилась дичь и другая еда. Люди расселись, тихонько переговариваясь. Женщины сидели с южной стороны, а мужчины – с северной. Все они были одеты в красивую одежду, с яркими рисунками, в волосы женщин были вставлены несколько орлиных перьев, а головы мужчин украшали массивные и высокие головные уборы, почти полностью состоящих из перьев этой птицы.
}Неожиданно со своего места поднялся вождь, призывая к тишине, и все замолкли. Он говорил что-то, как выяснилось позже, возносил благодарения богам, и все смотрели на него, не проронив ни звука. Мы с полковником так же были увлечены зрелищем, и не сразу поняли, что Билл куда-то пропал. Обратили на это внимания мы только тогда, когда вождь замолк и сел на свое место, а к костру вышел шаман в причудливой маске, изображающей орла, и принялся исполнять ритуальный танец с топаньем, подскоками и мелкими перебежками. Люди сидели тихо, только один барабанщик выстукивал ритм. Справа от себя я заметил какое-то движение, и в первый момент, признаться, испугался. Билл сел рядом, едва удерживая на голове огромную конструкцию из орлиных перьев и меха, и это сооружение, увиденное вскользь, напомнило мне какое-то странное чудовище. Билл, заметив мою реакцию на свое появление, повернулся ко мне, улыбаясь, и легонько провел ладонью по моей руке. Его лицо было раскрашено: углем обведены губы и глаза, а на скулах нарисовано по две черных линии. Отвлекшись на проводника, я не сразу понял, что вступили и другие барабаны, поменьше, а к шаману присоединилась часть мужчин. Сидящие потихоньку стали подпевать, и Билл не стал исключением. Говорил он обычно хрипловато, а вот пел очень звонко. Наконец, когда в танце участвовали почти все индейцы, кроме стариков, совсем маленьких детей, и нас троих, а пение стало поистине громким, все вдруг резко оборвалось. Музыка, песня, танец – все остановилось. Индейцы прокричали что-то, благодаря друг друга и вознося молитву духу орла, а затем вернулись на свои места. Официальная часть празднества была закончена, и люди занялись едой и напитками, негромко переговариваясь. То и дело слышался смех или тихое пение. Мы с Тадеусом некоторое время наблюдали за спокойным течением праздника, Билл куда-то ушел, а затем вернулся с кукурузными лепешками и жареным мясом. Ему помогала кузина и ее муж, решившие присоединиться к нам. После традиционного танца индейцы вне зависимости от пола могли свободно рассесться семьями или с друзьями, присоединяться то к одной компании, то к другой, единственным правилом было не проходить между сидящими людьми и костром. Считалось, что таким образом можно нарушить связь человека с домашним очагом. Мы ели, делясь впечатлениями от танца, Билл, смеясь, переводил, едва успевая поглощать свой ужин. Тадеус спросил, что нас ждет дальше. Билл, проглотив особенно крупный кусок, объяснил, что после еды все вновь соберутся вокруг костра, будут курить и рассказывать легенды, связанные с духом Орла, а затем опять станут танцевать и петь, но уже просто для развлечения.
}Потихоньку все перешли к третьей стадии праздника. Сначала у костра устроились дети, слушая, что им рассказывал шаман, затем чуть позади стали садиться взрослые. С северной стороны мужчины закурили, и я заметил, что они частенько делились друг с другом или даже менялись трубками. Слегка толкнув локтем сидящего рядом проводника, я спросил, что это значит.
}- Разный табак. Они дают друг другу попробовать, - затем Билл как-то лукаво улыбнулся и поднялся. Спустя несколько минут он вернулся с уже раскуренной трубкой, и, затянувшись, передал ее мне. Я хотел было возразить, но Билл настоял. Осторожно вдохнув в себя едковатый дым, я закашлялся, моргая, а когда зрение мое прояснилось, я почувствовал странную легкость во всем теле. Билл, вновь затягиваясь, хихикал рядом, затем к нему присоединился и полковник, чего я за своим солидным другом никогда не замечал. Мне снова передали трубку, и сознание мое поплыло, заставляя губы растягиваться в улыбке. Я вполуха слушал проводника, переводящего нам легенду о духе орла, помогающего путешественникам, курил трубку, пока мой полусонный мозг не посетила здравая мысль. Я спросил Билла, что именно находиться в трубке, а тот только засмеялся, отвечая:
}- Там не только табак.
}Его смех звучал в моей голове, как маленькие колокольчики, и эхо от них перекатывалось до бесконечности, все вдруг стало резче, ярче: и догорающий костер, и звездное темно-синее небо, и освещенное красным светом лицо Билла со сверкающими черными глазами. Перья на его голове плавно покачивались, когда он двигался или поворачивался, и это заворожило меня. Я не мог оторвать глаз от нашего проводника, отмечая про себя детали, на которые раньше почему-то не обращал внимания. А Билл, заметив мой интерес, прятал взгляд и улыбался…
